Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Глава 43. Брежневская эпоха

В октябре 1964 года Хрущёва всё-таки сняли с его высоких постов, остановив тем самым череду проводившихся им волюнтаристских преобразований. Как Никита Сергеевич ни сопротивлялся на заседании Президиума ЦК КПСС навязанной ему отставке, но вынужден был смириться со своей участью, когда понял, что его никто не поддерживает.

После бурных темпов сталинских великих строек и бесконечных дёрганий хрущёвского десятилетия в стране Советов наступило относительное затишье периода правления генерального секретаря Л.И. Брежнева. Вместе с тем сложившаяся экономическая система, управлявшаяся непогрешимой партийной номенклатурой, не способна была обеспечить эффективную работу социалистической промышленности и сельского хозяйства. В результате советское производство в ряде технических областей утрачивало свои передовые позиции по сравнению с мировыми стандартами. Вместе с тем, оценивая ретроспективно брежневскую эпоху, социологи и медики отметили, что в этот период общее состояние и здоровье народонаселения даже несколько улучшилось. Так, может, действительно не нужны людям революции, войны, безмерное напряжение сил, сверхвысокие темпы, стремление к непременному первенству? Известна ведь библейская истина: «Зачем человеку весь мир, если, завоевав его, он может повредить душе своей?» Но и без неуёмного стремления в космос, без непреодолимого желания улучшить условия своей жизни на Земле, без потребности постоянно совершенствовать технику и среду обитания, повышать образованность, отдавать все силы искусству наступает застой.

После ухода Хрущёва постепенно был проведен ряд мероприятий, отменявших прежние ненужные преобразования. Так, 26 июня 1966 года указом Президиума Верховного Совета СССР было образовано союзно-республиканское Министерство охраны общественного порядка (МООП) СССР. Тем самым вновь был воссоздан единый центр координации работы республиканских органов, ликвидированный Никитой Сергеевичем. Более того, через пару месяцев МООП РФ было ликвидировано, а его функции возложены на союзное министерство. Наконец, 25 ноября 1968 года МООП вновь переименовали в МВД СССР. Так, после хрущёвской встряски, нацеленной на то, чтобы всемерно урезать функции этого ведомства, сведя их к простой охране порядка, всё вернулось на круги своя.

12 февраля 1967 года на работе и дома мы торжественно отметили 60-летие со дня рождения Н.К. Богданова. По этому случаю управляющий Первым строительно-монтажным трестом М.И. Журавлёв издал приказ, в котором объявил юбиляру благодарность и вместе с Объединённым Построй-комом наградил его Почётной грамотой «за многолетнюю и плодотворную работу». Коллективы Треста, Управления отделочных работ и Отдела материально-технического снабжения поздравили Николая Кузьмича и вручили ему свои «Адреса», на каждом из которых красовалось по полусотне подписей. Обращаясь к юбиляру, коллеги по совместному производству отмечали: «Более сорока лет, не жалея сил, Вы самоотверженно трудитесь на благо нашей Родины. Работая в нашем коллективе, Вы всегда проявляете скромность и отзывчивость, являетесь требовательным, внимательным руководителем и чутким товарищем, активно участвующим во всех мероприятиях, направленных на выполнение задач, стоящих перед нашим коллективом». В день 60-летия товарищи пожелали Николаю Кузьмичу доброго здоровья, творческих сил, большого личного счастья и наилучших успехов в дальнейшей жизни. На память юбиляру подарили транзисторный радиоприёмник «Сувенир» [А. 16].

Думаю, что такие тёплые и искренние слова от своих коллег приятно было слышать недостреленному чекисту, дважды врагу народа, уволенному из органов внутренних дел по служебному несоответствию и имевшему в своём активе урезанную пенсию да строгий партийный выговор от ЦК КПСС.

Как то было положено (особенно в брежневские времена), юбиляр устроил для своих поздравителей банкет. Дома мы вместе с родственниками и друзьями тоже отметили папино торжество.

Через год после юбилея Богданов надумал-таки официально поставить вопрос о снятии с него партийного взыскания. Когда я поинтересовался, почему отец не сделал этого раньше, он ответил мне прежней фразой: «А что я скажу людям?» Во всяком случае Николай Кузьмич наконец решился и 8 февраля 1968 года в партийную организацию предприятия п/я А-1086 (так переименовали п/я 942) подал следующее заявление от члена КПСС с 1929 года, партийный билет № 08780925:

«В марте 1960 года Комитетом Партийного Контроля при ЦК КПСС на меня наложено партийное взыскание — строгий выговор с занесением в учётную карточку за нарушение социалистической законности в 1937-38 годах во время работы начальником Лужского райотделения НКВД Ленинградской области». Вот и вся преамбула. Про пришитое ему Казахстанское дело Богданов даже не стал упоминать, несмотря на то что в ноябре 1959 года, согласно официальной публикации, он был исключён из партии как «бывший зам. наркома внутренних дел Казахской ССР». Никакой оценки партийного проступка или искреннего раскаяния в этом варианте заявления не было, хотя в черновике имелась такая не отшлифованная фраза: «Сознавая всю серьёзность проступков, совершённых мной лично и работниками, которые находились в моём подчинении, я в течение прошедшего времени с 1939 года и до настоящих дней добросовестно работаю, выполняя производственно-хозяйственные задания» [А. 14]. Не вошли в основной текст и другие изложенные в черновике вопросы, связанные с работой в органах МВД и награждением орденами. Заявитель, не вдаваясь в историю, сразу перешёл к современным событиям.

«В течение 8 лет, прошедших с момента наказания меня как члена партии, я добросовестно трудился в подразделениях данного предприятия: с января по июль 1961 года работал начальником подсобных мастерских, с июля (1961 года) по август 1963 года — зам. начальника предприятия, с августа 1963 года по июль 1965 года исполнял обязанности начальника предприятия ввиду его длительной болезни и последующего перехода на пенсию. За указанный период предприятие справлялось с порученными заданиями по вводу в эксплуатацию жилых домов, культурно-бытовых объектов, производственных и лабораторных зданий специального назначения, выполнявшихся по заданиям вышестоящих организаций. После назначения начальником предприятия тов. Усанова А.Н. я вернулся к исполнению обязанностей зам. начальника, где и работаю до настоящего времени».

Далее следовала заключительная часть: «Прошу партийную организацию рассмотреть вопрос о снятии с меня партийного взыскания, наложенного Комитетом партийного контроля при ЦК КПСС» [А. 14].

Конечно, такую проблему невозможно было сразу вынести на партийное собрание первичной парторганизации. С одной стороны, рядовые коммунисты не владели достаточной информацией, необходимой для того, чтобы иметь возможность принять обоснованное решение. С другой — данная тема была слишком опасной для партийных властей и могла привести к нежелательной дискуссии среди пролетарских масс. В связи с этим поставленный вопрос перешёл в Москворецкий райком партии, к которому относилась партийная организация предприятия п/я А-1086. Здесь обстоятельства дела подверглись глубокому изучению. 11 марта 1968 года секретарь райкома направил в КПК при ЦК КПСС письмо с просьбой «выслать для ознакомления персональное дело члена КПСС с 1929 года т. Богданова Н.К. о наложенном партийном взыскании — строгом выговоре с занесением в учётную карточку, за нарушение социалистической законности в 1937–1938 годах, объявленном КПК при ЦК КПСС в марте 1960 года» [А. 13].

На полученный запрос заведующий сектором КПК при ЦК КПСС направил в особый сектор Москворецкого райкома спецдело на 226 листах, сопроводив его совершенно секретным письмом, в котором просил по миновании надобности вернуть материалы обратно [А. 13].

Без слов ясно, что сведения, находившиеся под таким высоким грифом секретности, широкому обсуждению никак не подлежали. В результате разбор полётов не опустился ниже райкомовского уровня. Секретарь Москворецкого райкома КПСС Л.А. Землянинова предложила члену КПСС Богданову написать объяснительную записку.

151
{"b":"563453","o":1}