Согласно советской оперативной доктрине будущая война должна была иметь преимущественно маневренный характер, с широким использованием авиации, механизированных и моторизованных соединений. Масштабные операции будущей войны с привлечением тысячи самолетов и танков, десятков тысяч автомобилей требовали для своего обеспечения значительных объемов горюче-смазочных материалов (ГСМ), в первую очередь, горючего. В то же время подготовка к войне строилась исходя из представления о том, что военное противостояние будет длительным, с напряжением всех сил. Поэтому снабжение горючим в условиях будущей войны должно было основываться не только на сделанных в мирное время запасах. Таким образом, подготовка к продолжительной войне вызывала необходимость создания не только запасов, но и мощной топливной промышленности, способной обеспечить вооруженные силы горючим.

С первого взгляда могло показаться, что с горючим в СССР ситуация была в целом благополучной: страна была одним из мировых лидеров по объемам нефтедобычи, экспортером нефти и нефтепродуктов. В 1940 г. на территории СССР было добыто 31 121 тыс. т нефти[287]. Но даже в мирное время снабжение армии и народного хозяйства горюче-смазочными материалами вызывало значительные затруднения.

Происходило это, прежде всего, потому, что массовое использование двигателей внутреннего сгорания в нашей стране началось лишь в ходе первых пятилеток: в 1913 г. в Российской империи насчитывалось лишь около 9 тыс. автомобилей, в 1927 г. в СССР — около 21 тыс[288]. В 30-е годы происходил процесс моторизации и механизации народного хозяйства и армии. По сути, в течение 30-х годов в СССР произошло коренное изменение всей структуры производства и потребления жидкого топлива. Результатом этого стал острый дефицит горючего, в первую очередь бензина, в народном хозяйстве и вооруженных силах. Так, в докладе наркома внутренних дел Л. П. Берии «О состоянии автотранспорта СССР» от 18 декабря 1940 г. приводились следующие факты: «Снабжение автопарка Союза ССР горючим в первом полугодии 1940 г. производилось с большими перебоями и в количестве, не удовлетворяющем потребность… Из-за недостатка горючего по-прежнему имели место простои автотранспорта. В хозяйствах имеет место применение суррогатов и заменителей бензина — главным образом, бензола, пиробензола, лигроина, бутиловой смеси, метанола, керосина, отходов синтетического, каучука, сивушных, анилокрасочных и сульфатного скипидара»[289]. Еще большие трудности вызывало обеспечение авиации высокооктановым бензином, потребности в котором начали ощущаться с середины 30-х годов.

Простое увеличение объемов нефтедобычи не решало проблемы снабжения армии и народного хозяйства горюче-смазочными материалами, так как развитие нефтеперерабатывающей промышленности не поспевало ни за объемом нефтедобычи, ни за изменением структуры потребления жидкого топлива. Традиционные технологии перегонки нефти позволяли из 1 т нефти в среднем получить лишь около 130 кг автомобильного бензина. Высокооктанового авиационного бензина получалось существенно меньше[290]. Для увеличения выхода бензиновой фракции при переработке нефти в начале 30-х годов в СССР приступили к развитию производства крекинг-бензина.

В период первой пятилетки был пущен завод «Советский крекинг». В его строительстве и пуске принимал активное участие инженер В. Г. Шухов, еще 80-х годах XIX века разработавший технологию непрерывного крекинга[291], но востребована эта технология была лишь во время первой пятилетки. Пробный пуск завода «Советский крекинг» произошел в июне 1931 г.[292] 78-летний инженер Шухов, руководивший пуском и сам вставший к регулирующему штурвалу крекинг-установки, как бы отмерил те 10 мирных лет — от июня 1931 г. до июня 1941 г, которые были отпущены отечественной нефтеперерабатывающей промышленности для освоения современных технологий производства моторного топлива. В том же 1931 г. И. В. Сталин, выступая на первой Всесоюзной конференции работников социалистической промышленности, говорил: «Мы отстали от передовых стран на 50–100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут»[293].