Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Со стихиями общается кассат, – Ральф наконец открыл глаза, – я только формулирую… как бы это сказать… запрос.

– Кассат? Хм… Так вот для чего вам нужен этот зверь – общаться со стихиями?

Зимородок вяло приподнялся на локте и кое-как сел.

– Эх-х-х… опять пить охота.

– Вина сюда! – немедленно крикнул Александр. Словно бы и в никуда крикнул, но было что-то такое в его тоне, в его голосе и интонациях – мигом примчался матрос с новым ковшом.

На этот раз Зимородок осилил только полковша, поэтому принц тоже позволил себе отхлебнуть.

– Довольно… – сказал он, собираясь отдать заметно полегчавший ковш матросу. Но передумал: – Хотя нет. Пусть тут постоит. Ступай.

Матрос послушно удалился.

– Я уже говорил вам, Алекс. Кассат – не зверь, – задумчиво проговорил Зимородок.

– Не зверь, – проворчал принц. – Не зверь, не человек, не божество… Кто же он тогда?

– Не знаю, – неожиданно серьезно ответил Ральф. – Полагаю, он спутник стихий. Или воплощение стихий. Не знаю… Но с помощью кассатов штархи всегда могут донести просьбу до стихий и она, как правило, бывает услышана и удовлетворена.

– Ценой чего? Только вашей усталости?

– А разве это малая цена? Можете поверить, я чувствую себя так, словно из меня действительно выпили душу. Это со временем пройдет, конечно… Всегда проходило. Но после особо тяжелой и масштабной работы иной раз хочется просто шагнуть за борт и прекратить это все. Развеять опустошение. Простите, если нагоняю на вас тоску.

– Нет-нет, мне безумно интересно! – горячо сказал Александр. – У меня, как легко догадаться, уйма вопросов! Не возражаете?

Ральф обессиленно махнул рукой, допил вино и выдохнул:

– Спрашивайте…

– Мне что-то подсказывает: с кассатами способны общаться далеко не все люди. Только некоторые; и именно они становятся штархами. Я прав?

– Правы. Более того, с каждым конкретным кассатом способен общаться только один вполне конкретный штарх. Других кассат ни за что не послушает.

– Даже так?

– Именно так.

– Хм… – Александр наморщил лоб. – А как происходит встреча конкретного кассата с конкретным штархом? Как они друг друга находят? Как узнают? Вот вы со своим как встретились?

– Столкнулись у вод. Я еще мальчишкой был. Мне лет пять стукнуло, что ли. Ходили мы купаться, целая ватага портовой ребятни, одежку в маслиновых кустах побросали. Вернулись – сидит. Я сперва решил – собака. Подошли ближе – нет, не собака. Приятели мои, хоть и старше были, струхнули и разбежались, а я, до сих пор помню, ничуть не испугался. Подошел к нему… А он мне в глаза заглянул… И все. С тех пор мы расставались только один раз, когда я в Саутхэмптон учиться поехал.

– А кассат где все это время был?

– Откровенно говоря – не имею ни малейшего представления, – признался Ральф. – Но, уезжая, я твердо знал: кассат понимает, куда и зачем я еду. Более того, по-моему, он заранее не менее твердо знал, когда я вернусь. Он провел меня до асигута при отбытии и встретил у асигута, когда, спустя четыре года, я вновь ступил на тот же керкинитский причал.

– Чудеса. – Александр улыбался, словно мальчишка, которому перед сном рассказали волшебную историю. – А у других как это происходит? Я имею в виду других штархов с их кассатами.

– Да примерно так же. Как правило, ребенок встречает кассата и больше с ним не расстается, если только не уезжает куда-нибудь далеко от Эвксины.

– Со взрослым кассатом встречается?

– Да. Хотя… тут есть нюанс. Кассаты все взрослые. По крайней мере никто и никогда не видел их детенышей. Да что там, если присмотреться повнимательнее… вы не присматривались?

– Нет. А что? – не понял Александр.

– Кассаты бесполы.

– Как это? – Александр форменным образом опешил. В глубине души он все равно считал кассатов экзотической разновидностью кошек.

– А вот так. Яиц у них не бывает, петли тоже. Во всяком случае, я не видел ни у одного. У них не бывает течек и гона, между собой они всегда общаются тихо и стороннему глазу незаметно. Они не приносят детенышей. И они не умирают, Алекс, вот что страшит и бесит обывателей пуще всего. Не стареют и не умирают. Штархи старятся, отходят от дел, дряхлеют – их друзья-кассаты остаются рядом с ними до последнего дня. Но когда последний день наступает – кассат уходит. Меня почему-то всегда больше всего огорчал тот факт, что кассат уходит сразу же после смерти штарха, не дожидаясь похорон. Пока штарх жив – кассат находится рядом и разделяет его страдания, если штарх страдает перед смертью. Но как только жизнь и душа покидают штарха – кассат просто встает и уходит прочь… опять-таки не знаю куда. Возможно, искать нового приятеля среди детей. Не знаю.

Принц слушал, жадно распахнув глаза. Новое знание завораживало, скорее всего оттого, что в него трудно было с ходу поверить. Разум отказывался верить, естество вопило: «Сказки! Не бывает!» Но совсем недавно Ральф с кассатом вызвали самый настоящий ветер и этот факт игнорировать было невозможно. Кроме того… зачем Ральфу врать? Александр чувствовал: этот человек не станет набивать себе цену мистическими и жутковатыми выдумками, как это делают шарлатаны, именующие себя магами, в Альбионе. Ему это просто незачем.

– Я… Я поражен вашим рассказом, Ральф! Честное слово. Не то чтобы я вам не верил, но… такие истории нужно сначала осмыслить, свыкнуться с ними. Воспринять. А сейчас мне будто ушат ледяной воды на голову опрокинули. Святой Аврелий, я чего-то такого и ожидал, но, видит небо, все равно оказался не готов к услышанному!

– Ничего, – понимающе усмехнулся Зимородок. – Не вы первый.

– Кажется, я начинаю догадываться, за что… точнее, почему вас ненавидят горожане, далекие от моря и мореплавания.

Зимородок снова усмехнулся, шире, но на этот раз не сказал ничего. А вызванный им и кассатом порыв все влек и влек «Гаджибея» и «Дельфина» сирокко, в самое сердце Эвксины, и там, где две сантоны проходили, ненадолго волнуя воды, вскоре вновь воцарялся штиль. Штиль был везде: впереди, позади, справа, слева… Но паруса сантон все же полнились ветром, а порыв гнал их вперед и вперед, неутомимый, как воля стихий.

Собственно, он и был волей стихий.

– Вы как-то упоминали, Ральф, что кассат нуждается в людской неприязни, к себе и штарху.

– Это действительно так, – кивнул Ральф. – Худа без добра обыкновенно не бывает: в людской неприязни кассат черпает силу, которая помогает в общении со стихиями. Своеобразная энергетическая подпитка. А вы позволите встречный вопрос, Алекс?

– Разумеется!

«Надеюсь, он не станет выведывать запретные подробности нашего похода», – подумал принц.

Уроки Узкоглазого Друида Тольба не прошли даром: Александр практически никогда не терял концентрации и самообладания. Выболтать семейные и государственные тайны – что может быть отвратительнее?

– Скажите, Алекс… Когда я учился в Саутхэмптоне, мы, естественно, судачили с сокурсниками о многом, в том числе и о королевской семье. Обсуждали и принцев Моро – Эрика, Финнея и Георга. А вот что касается принца Александра – не припомню разговоров о нем. Простите, если мой вопрос покажется бестактным…

– Ничуть, – хладнокровно отозвался Александр. – Если вы хотите узнать, не бастард ли я – то нет, не бастард. Мой отец – ныне здравствующий король Альбиона Теренс Моро, а мать – ныне покойная королева Свенира де Агостини. Я младший ребенок от их брака, и – увы! – королева умерла спустя несколько минут после того, как произвела на свет меня. Жаль, но именно этот факт стал причиной, мягко говоря, прохладного отношения ко мне как в королевском дворце, так и за его пределами – королеву очень любили в Альбионе. Я… вам интересно, Ральф?

– Да-да, продолжайте!

– Признаться, непривычно столь часто произносить слово «я», – усмехнулся Александр. – Вот брат Финней это прям-таки обожает… В общем, я рос эдаким волчонком, предоставленный сам себе. Братьям со мной было неинтересно, они старше и игры у них были свои. А больше играть было не с кем, так уж сложилось, что сверстников в ближайшем окружении не нашлось. Вот я и подружился с книгами… и еще одним удивительным человеком, выходцем с дальнего-дальнего востока. Как это по-вашему? Сейчас вспомню… Мистрале-трамонтане-грекале, поненте-леванте… Леванте! Верно?

13
{"b":"35595","o":1}