Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Филистимляне вступили на землю Иудеи, которая им и так принадлежала. Финикийские воеводы спросили Анхуса, что это за бойкие ребята шастают по аръергарду. Анхус разъяснил ситуацию. Воеводы были настроены скептически.

«Гони ты его в шею. Пусть возвращается в Секелаг. Если он своего царя и тестя предал, то нас, как пить дать, продаст».

В это время умер Самуил, как назло. Умер во второй раз. Его похоронили в Раме — там же, где и в первый раз.

Саул прознал про то, что филистимляне напали на Израиль, и решил посоветоваться с чернокнижницей.

Хоть он и запретил колдовство, которое запрещено ещё со времён Моисея, но кто его слушал? Ведьму нашли. Вечерком царь пошёл к ней с визитом.

Поздоровались. Царь заказал спиритический сеанс. Бабка завертела блюдце.

— Кого вызывать? — деловито спросила ведьма.

— Самуила, кого же ещё, — устало ответил монарх.

Полыхнуло. Задымилось. Пришёл дух Самуила. Саул начал вопрошать о будущем страны и своей личной судьбе. Самуил сильно разозлился, повторил свои грозные прижизненные пророчества и гордо удалился.

Делать нечего. Гадалка накрыла на стол. Они покушали и попили. После этого Саул пошёл домой, в царский шатёр.

Филистимляне между тем приближались. Анхус увидел, что Давид его не послушал, а продолжает следовать в арьергарде карательного корпуса. Он вызвал его к себе в палатку.

— Ты чего в Секелаг не возвращаешься?

— Не хочу в Секелаг. Хочу воевать против Саула и родного израильского народа.

— Не дури, парень. Делай, что тебе говорят.

Давид послушался патрона, поехал в Секелаг. Это его нежелание оставаться в городке, когда Анхус в походе, настораживает и удивляет. Но это — только на первый взгляд.

Если вдуматься, становится ясно, что знаменитый музыкант был таким смелым в своих грабительских вылазках только при наличии «крыши». Как только «крыша» удалилась, вся смелость пропала.

Опасения Давида были не напрасными. Пока они ездили туда-сюда, амаликитяне, которым ближневосточный Робин Гуд изрядно надоел, решили разобраться с ним по-своему, раз уж царь Анхус в походе.

Они напали на Секелаг, взяли его штурмом и разорили дотла. Но вот с населением города они повели себя не по-библейски. Не стали жителей убивать, а увели их в плен. Даже во время вендетты они не смогли отплатить бандитам той же монетой.

Приехали бандиты к городу, а города нет. Все бандитские родственники в плену. Даже две жены Давида, и те в заложниках. Сели бандиты и начали плакать.

Далее произошёл очень примечательный инцидент. Давида хотели побить камнями, словно блудницу. Кто хотел, непонятно. Библия говорит, что это был народ, который скорбел. Но, вот ведь неувязочка какая получается — весь народ пленён амаликитянами.

Если за камни взялись горожане, то это значит, что пленили только еврейских жён и прочих родственников. Если же пленили всех, то на Давида замахнулись булыжниками его же подельники.

Как наш музыкант отреагировал на кровожадность соплеменников? «Он был сильно смущён».

Очень застенчивый мальчик, правда?

Делать нечего — собрал шесть сотен головорезов и пустился в погоню за похитителями. Погоня привела их к речушке Восор. Давид и четыреста бандитов смогли перейти через этот ручеек. А двести человек не смогли этого сделать (они были не в силах), и остались на этом берегу.

А на том берегу вольные бандиты поймали бродягу — египтянина. Накормили, напоили и учинили допрос. Египтянин признался в том, что он был рабом одного амаликитянина и участвовал в набеге на Секелаг.

Вскоре после набега он захворал, и хозяева оставили его в степи. Давид спросил, сможет ли он привести их в лагерь налётчиков. Копт согласился при условии, что его оставят в живых. Давид пообещал ему это.

Этой же ночью они напали на лагерь амаликитян и разгромили его. Четыреста человек спаслись бегством на верблюдах, все остальные погибли. Странное дело, Давид и его люди вернули себе всех пленных и всё своё добро.

Никто не погиб, ничто не пропало. Мало того, они захватили весь вражеский скот и приумножили своё состояние.

Отправились в обратный путь. Пришли к реке. Переправились. Двести больных радостно приветствовали товарищей. Они возбуждённо осматривали трофейный скот и довольно цокали языками.

Остальным бандитам это не понравилось. «На наших овечек рот не разевайте. Забирайте своих жён и детей, а про трофеи забудьте».

Но Давид был другого мнения.

«Надо с ними поделиться. Они ничем не хуже нас, вот только через водные преграды переходить не могут. А в остальном у них всё нормально — две ноги, две руки, голова и два уха. Пусть имеют то же, что и мы». Отправились в Секелаг.

Теперь мы должны быть внимательны. Давид отправил часть добычи своим друзьям — старейшинам Иудеи. Он грабил полтора года южную Иудею, но у него всё ещё есть там друзья. И это происходит в то время, когда филистимляне воюют с Саулом.

Но Саул — не иудей. Он израильтянин. «Филистимляне же воевали с израильтянами». Правда, интересно?

Итак, Иудея и Израиль — «две большие разницы», как говорят в Одессе.

Израильтяне не поклоняются иудейским богам, у них есть свои. Даже в царском дворце стоят идолы. Поэтому иудей Давид не побоялся присоединиться к войне против израильтян.

Филистимляне воевали очень успешно. Они разгромили войско Саула. Сам царь и все три его сына были просто утыканы финикийскими стрелами.

Раненый Саул не хотел попадать в плен. Он попросил своего оруженосца убить себя, но тот не согласился, и царь сам бросился грудью на своё любимое копьё. Оруженосец последовал его примеру.

Филистимляне отрезали царю голову, а тело повесили на крепостной стене. Рядом с ним повесили тела его сыновей. Через три дня жители Иависа Галадского сняли их со стены, отнесли в Иавис и сожгли. А пепел захоронили под дубом.

Иавис Галадский. Тот самый городок, жителей которого вырезали за неучастие в племенных разборках, оставив четыреста девственниц — для насильников из племени Вениамина.

Такова вся библия. Все плохие ребята оказываются хорошими парнями. А деяния положительных героев вызывают тошноту.

«Плохой» Саул сложил голову со своими сыновьями в битве.

«Хороший» Давид торговал своей задницей направо и налево — во всех смыслах, предал всех, кого можно было предать, обманул всех, кого можно было обмануть. И его любил бог!

У такого бога пути действительно неисповедимы.

С политической точки зрения, Давид не сделал ничего из ряда вон выходящего. Он просто захватил власть в большом Израиле, но поскольку иудеев было намного меньше, то попросил помощи у филистимлян. Вот и всё.

Вторая книга царств.

Книга начинается с отборного вранья. Через три дня после гибели Саула в Секелаг прибежал израильский перебежчик. Он рассказал Давиду о смерти царя. Давид не мог поверить в такую удачу — он стал выспрашивать у беглеца о подробностях.

Оказалось, что беглец — амаликитянин. Странно. Давид, который живёт у филистимлян и готов сражаться в их рядах против израильтян, пробавляется грабежом амаликитян.

Амаликитяне же воюют в рядах войска Саула. И вот теперь амаликитянин приходит к Давиду и рассказывает ему о смерти израильского царя.

Его рассказ многого стоит. Оказывается, это именно его Саул попросил о смерти. И амаликитянин убил Саула!

Совсем недавно мы читали об этом нечто иное. Но фантазии продолжаются. Цареубийца снял с трупа монарший венец и прочие побрякушки, чтобы принести Давиду.

Зачем так нескладно врать? Затем, что должна быть обеспечена преемственность власти. Давид — иудей. Язычникам израильтянам факта помазания иудейского пастуха даже целым горшком елея могло показаться недостаточным для престолонаследия.

Давид тут же разодрал свои одежды и начал громко рыдать. Он всхлипывал и хныкал, посыпал голову прахом и катался по земле. Все члены его банды благоговейно смотрели на этот спектакль.

28
{"b":"285713","o":1}