— Я слишком стара, чтобы обучать еще одного новичка, — ворчала старуха, и Лиша составляла еще один вежливый письменный отказ, к которым уже давно привыкла.
Это давало ей возможность беседовать с Вестниками. Многие из них плотоядно посматривали на нее или пытались произвести впечатление рассказами о Свободных Городах. Рассказы очень нравились Лише. Они звучали, словно музыка. Вестники, может быть, хотели очаровать девушку и найти путь к ее сердцу, только картины, вызванные их словами, надолго задерживались в ее памяти. Она хотела бродить по докам Лактона, увидеть защищенные оберегами поля Форт-Ризона или взглянуть на крепость среди леса, Анджир. Девушка мечтала прочитать книги и познакомиться с Травницами. Есть ведь и другие хранители мудрости старого мира. Надо только поискать как следует.
Она улыбнулась при виде Марика. Его легко узнать по походке. Вестник анджирец и почти такого же роста, как Лиша — пять футов семь дюймов. Однако он жилистый, и, говоря о его волчьих глазах, девушка нисколько не преувеличивала. В них светится спокойствие хищника, готового в любой момент напасть на свою жертву.
— Приветствую тебя, Лиша, — проговорил Марик, поднимая копье.
Лиша приветственно подняла вверх руку.
— Тебе и правда надо носить с собой эту штуку средь бела дня? — спросила она, указывая на копье.
— А что, если здесь вдруг появится волк? — ухмыляясь, ответил Марик вопросом на вопрос. — Как я тогда сумею защитить тебя?
— В Каттеровой Ложбине не часто увидишь волка, — сказала Лиша, когда молодой человек приблизился к ней. У него длинные каштановые волосы и глаза цвета древесной коры. По-своему он довольно красив.
— Ну, тогда медведь. Или лев. В мире полно всяких хищников, — продолжал Вестник, не отводя глаз от выреза на ее груди.
— Об этом я очень хорошо осведомлена, — ответила Лиша, прикрывая шалью обнаженную плоть.
Марик рассмеялся, ставя на крыльцо суму.
— Знаешь, шали уже вышли из моды. Женщины в Анджире и Ризоне их больше не носят.
— Тогда держу пари, что у платьев сейчас высокие воротники и мужчины там более утонченные, — предположила Лиша.
— Да, высокие воротники. — Марик со смехом отвесил поклон. — Могу привезти тебе анджирское платье с высоким воротником, — прошептал он, подходя ближе к девушке.
— Куда же мне носить его? — ускользая, спросила Лиша.
— Приезжай в Анджир, — предложил Вестник. — Будешь носить его там.
Лиша вздохнула.
— Как бы мне этого хотелось…
— Может, тебе и представится такой случай, — хитро заметил Вестник, кланяясь и рукой показывая на дверь, давая тем самым понять, что она должна войти в дом раньше него. Лиша улыбнулась и прошла в помещение, чувствуя на себе взгляд Вестника.
Когда они вошли, Бруна сидела в кресле. Марик приблизился к ней и низко поклонился.
— Юный господин Марик! — с улыбкой воскликнула Бруна. — Какая приятная неожиданность!
— Я привез тебе приветствие от госпожи Жизели из Анджира, — сказал Марик. — Она просит твоей помощи в одном весьма сложном деле. — Он сунул руку в суму и вынул свернутую трубочкой и перевязанную крепкой веревкой бумагу.
Бруна сделала знак Лише, чтобы та взяла письмо, и закрыла глаза, приготовившись слушать свою ученицу.
— Высокочтимая Бруна, приветствую тебя из Форт-Анджира в году 326 ПВ, — начала Лиша.
— Жизель тявкала, как собачка, в бытность моей ученицей, и пишет точно так же, — оборвала ее Бруна. — Я не буду жить вечно. Давай по сути.
Лиша просмотрела страницу, перевернула ее и только в самом конце письма обнаружила то, что искала.
— Мальчик, — читала Лиша, — десяти лет от роду. Привезен в больницу матерью, жалуется на тошноту и слабость. Других симптомов или истории болезни нет. Ему дали жесткий корень, воду и уложили в постель. Через три дня симптомы умножились. На руках, ногах и груди появилась сыпь. Увеличили количество жесткого корня до трех унций. Состояние больного ухудшилось. Началась лихорадка, в местах сыпи появились твердые белые нарывы. Целебная мазь не подействовала. Началась рвота. Мальчику давали в виде болеутоляющего сердцелист и молоко. Аппетита нет. Болезнь, кажется, не заразная.
Бруна долго молчала, обдумывая услышанное. Потом посмотрела на Марика.
— Ты видел мальчика?
Вестник кивнул.
— Он потел?
— Да, — подтвердил Марик, — и при этом дрожал, как будто его бросало то в жар, то в холод.
Бруна крякнула.
— Какого цвета были его ногти? — спросила она.
— Цвета ногтей, — ухмыляясь, ответил Марик.
— Поумничай у меня, и ты об этом горько пожалеешь, — предостерегла Бруна.
Марик покраснел и кивнул. Старуха еще несколько минут расспрашивала его, порой что-то бормоча. Вестники не славятся хорошей памятью и наблюдательностью. Наконец она, взмахнув рукой, призвала его к молчанию.
— Есть в письме еще что-то примечательное?
— Она хочет послать тебе новую ученицу, — ответила Лиша, и Бруна бросила на нее сердитый взгляд.
— У меня есть ученица, Вика, которая почти закончила обучение, — читала Лиша, — как и твоя, согласно твоему письму. Если Бруна хочет принять новичка, прошу, пусть она подумает об обмене. — Лиша широко открыла рот, а Марик лукаво ухмыльнулся.
— Я не велела тебе прекратить чтение, — проскрежетала Бруна.
Лиша откашлялась.
— Вика подает большие надежды, — читала она, — и вполне пригодна для обслуживания нужд Каттеровой Ложбины. Она также может присматривать за мудрой Бруной и учиться у нее. Безусловно, Лиша, в свою очередь, узнает много полезного для себя, ухаживая за больными в нашей больнице. Умоляю, пусть мудрая Бруна окажет нам еще одну услугу, перед тем как покинуть сей мир.
Бруна долго молчала.
— Я обдумаю это предложение, прежде чем дам окончательный ответ, — наконец проговорила она. — Занимайся своими делами в деревне, девушка. Поговорим, когда ты вернешься. — Затем старуха обратилась к Марику: — Ты получишь ответ завтра. Лиша позаботится о твоей оплате.
Вестник поклонился и вышел из дома. Бруна, закрыв глаза, откинулась в кресле. Лиша чувствовала, как стучит ее сердце, однако не решилась беспокоить Каргу, которая напрягала свою древнюю память, дабы отыскать способ лечения занемогшего мальчика. Девушка взяла корзину и отправилась обходить больных.
Марик ждал во дворе.
— Ты знал содержание письма, — начала вычитывать его Лиша.
— Конечно. Я находился рядом, когда Жизель его писала.
— И ничего мне не сказал.
Марик улыбнулся.
— Я ведь предложил тебе платье с высоким воротником. Мое предложение все еще в силе.
— Ладно, посмотрим, — улыбнулась Лиша, протягивая Вестнику кошель с монетами. — Твоя плата.
— Я предпочел бы, чтоб ты заплатила мне поцелуем, — предложил он.
— Ты мне льстишь, когда говоришь, что мои поцелуи стоят больше, чем золото, — ответила Лиша. — Боюсь разочаровать тебя.
Марик рассмеялся.
— Моя дорогая, если я не испугаюсь демонов ночи по пути сюда из Анджира и обратно и возвращусь домой лишь с одним твоим поцелуем, мне будут завидовать все Вестники, которые когда-либо минуют Каттерову Ложбину.
— Что ж, в таком случае, — смеялась Лиша, — думаю, мне стоит припасти свои поцелуи с расчетом на более высокую цену.
— Ты просто убиваешь меня, — проговорил Марик, хватаясь рукой за сердце. Лиша бросила ему кошель, и он ловко поймал его. — Могу ли я по крайней мере оказать честь Травнице и проводить ее до деревни? — спросил Вестник с улыбкой и подал ей руку.
Лиша непроизвольно улыбнулась.
— У нас в Ложбине все делается не так быстро, — сказала она. — Зато ты можешь взять мою корзину.
Девушка повесила свою ношу на протянутую руку и направилась к деревне.
Когда они добрались до места, на рынке уже царила суета. Лиша любила делать покупки пораньше, до того как исчезнут лучшие продукты, и сделала заказ мяснику Дугу, прежде чем начать обход.