Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Аршеневский поджал губы, отчего в лице его — человека пожилого возраста с обрюзгшими щеками и воспалёнными от частой бессонницы глазами, проступило нечто бульдожье.

— Этот вопрос я намечал оставить напоследок, — произнёс он, охватывая всех взглядом. — Если вопросов и замечаний по плану наступления больше не имеется, извольте. На ваш вопрос, поручик, отвечаю: нет… Фёдор Фёдорович, — обратился он теперь к Негрескулу, — Зачитайте выдержку из приказа командира полка.

Капитан кивнул и извлёк из папки заранее подготовленный документ. Глянул на Аршеневского, получив одобрение, скомандовал "смирно!" и зачитал: "Приказ по седьмому егерскому вольногорскому полку за номером девятьсот двенадцать дробь два, от двенадцатого числа ноября месяца сто пятьдесят второго года. Утвердить: поручика Арефьева Д. Н. на должность начальника штаба второго батальона, подпоручика Масканина М. Е. на должность командира шестнадцатой роты, прапорщика Нечаева О. Р. на должность командира второй полуроты тринадцатой роты, прапорщика Зимнева В. Б. на должность командира второй полуроты шестнадцатой роты, сержанта Троячного В. В. исполняющим обязанности командира шестого стрелкового взвода шестнадцатой роты… Довести до сведения нижеуказанных господ офицеров и унтер–офицеров о присвоении: командиру пятнадцатой роты Дуле В. Г чина поручика, командиру шестнадцатой роты Масканину М. Е. чина поручика, командирам пятого и шестого стрелковых взводов четырнадцатой роты Дулебичеву С. С. и Подлунному В. А. специального чина военного времени подпрапорщика… Приказ зачитать перед личным составом четвёртого батальона в подразделениях…".

— Вольно, — устало скомандовал Аршеневский. — Приказ, Фёдор Фёдорович, зачитайте в ротах до обеда. Все свободны… И…

Тут он с улыбочкой, которую можно было бы назвать ехидной, посмотрел на застывших в полуобороте офицеров, и сказал то, что в общем–то можно было не говорить. Разве только на правах заботливого командира.

— От себя поздравляю с очередным производством отмеченных в приказе господ офицеров. Понимаю и разделяю вашу законную радость. Однако мой материнский инстинкт вынуждает меня всё–таки напомнить: не стоит превращать обмывание звёздочек в бардак с фейерверками и праздничными трассерами в сторону хаконских траншей. Пить должно весело, в меру и с фантазией. Не желаю потом слушать, как мои офицеры уподобились загулу осчастливленных случайным замужеством легкомысленных девиц. Завтра мне нужны ваши светлые, не затуманенные скорбными обстоятельствами головы… — подождал пока проникнутся вышесказанным и скомандовал: — Разойдись.

Негрескул остался на месте и положил перед комбатом конверт. Тот самый с письмом для Геллера. Видимо Арефьев успел передать его капитану. Заметив это, Масканин приотстал и различил тихий вопрос Аршеневского:

— Что это?

Просмотрев письмо, на котором прямо на входном штампе полевой почты кем–то от руки было написано: "в 16 роту", Дед произнёс теперь уже громко:

— Масканин, задержитесь.

Аршеневский снял очки, растёр глаза и вернул окуляры на место. Прочитал письмо внимательно.

— Геллер знает? — спросил он у поручика, возвращая письмо капитану.

— Пока что нет, господин подполковник.

— И правильно. Пришлите его в штаб. Пусть пока здесь прикомандированным побудет. Я сам с ним поговорю. Вопрос с его демобилизацией, думаю, решится не раньше чем через неделю. Пока бумаги будут ходить, да и затишье завтра кончится… Через час жду вашего егеря у себя.

— Есть!

— Ну всё, идите.

Покинув блиндаж, Масканин почувствовал облегчение. Облегчение оттого, что Дед взялся известить Геллера сам. Одно дело писать похоронки людям, которых никогда не увидишь, тоже, кстати, тяжелая неприятная обязанность, другое дело сообщать о горе, глядя в глаза. Хуже не придумаешь.

Глава 6

Ранним утром весь сложный и отлаженный армейский механизм, именуемый фронтом, пришёл в движение.

За ночь, основываясь на свежих разведданных, командованием фронта были пересмотрены сроки начала операции. И много ещё чего пересмотрено. Пройдя по инстанциям, новые боевые приказы достигли своих адресатов и всё завертелось ровно на два часа раньше запланированного. А причин к тому было несколько.

Во–первых, неприятельская разведка засекла проводившиеся накануне приготовления к наступлению. На оккупированных хаконских территориях добрая половина населения была к "захватчикам" настроена коллаборационистски. Пятнадцать лет под новой властью не вытравили среди многих хаконцев неприятия, а то и ненависти к новым порядкам. В некоторых деревнях и городках русскую армию встречали вполне радушно, особенно наслышавшись про лояльное отношение к мирному населению. Да и то сказать, бесчинств и террора не чинилось, если и грабили изредка, то в покинутых хозяевами домах. Продовольствие, лошади и автотранспорт, попрятанные по схронам и лесам при отступлении правительственных войск, не реквизировались, а покупались за деньги. За нормальные обеспеченные золотом деньги, а не за инфляционные хаконские талеры. Уклонисты от мобилизации и дезертиры, из которых не малое число воевало в отшумевшую гражданскую против нынешней власти и сумевшие как–то за прошедшие годы выжить, в немалом количестве вступали в части ХВБ.

Остальная же половина населения делилась на тех, кто относился к оккупантам по большей части с опаской, но за деньги не прочь был снабжать чужую армию всем необходимым. И на тех, кто за внешним радушием или безразличием оставался верен центральному правительству. Среди последних были и убеждённые сторонники власти, и те кто считал, что чужая армия всё–таки чужая и бороться с ней — долг патриота. Вот из таких элементов и состояли заблаговременно организованные и законспирированные хаконской военной разведкой, в преддверии ожидаемого отступления правительственной армии, агентурные сети.

Не смотря на предпринимаемые меры по дезинформации и скрытности, хаконской агентуре удалось выявить переброску по рокадам войск и техники, подсчитать и оценить количество разгружаемых на железнодорожных станциях боеприпасов и вскрыть концентрацию в определенных районах свежих воинских частей. Все это позволяло вражескому командованию сделать вполне определённые выводы о планируемом наступлении. И с высокой долей достоверности выявить намеченные направления ударов и вероятные сроки. Однако на адекватные ответные меры хаконцам не хватало каких–то суток или двух. В итоге из ОК (Главного Командования Вооруженных Сил Хаконы) были срочно разосланы директивы в штабы южной группы армий о превентивных ударах по всему южному фронту с целью срыва русского наступления. Начало операции ОК было запланировано на восемь ноль–ноль. За час до артподготовки русской армии.

Во–вторых, к позднему вечеру, на основании данных войсковой и авиационной разведки, в штабе южного фронта были сделаны выводы о готовящихся хаконцами контрмерах. Времени на резкое изменение планов наступления не было, предназначенные для ввода в прорыв соединения заканчивали сосредоточение на исходных рубежах. Отвод или спешные перегруппировки частей для парирования ударов противника повлекли бы только сумятицу, если не хаос.

И дело даже не в некой инерционности армейского механизма. Перегруппировка войск второго и третьего эшелонов при резкой смене оперативной обстановки на театре военных действий, с соблюдением графиков и выверенных до минут манёвров, была возможна и не раз успешно осуществлялась в первый год войны. Теперь же, к исходу третьего года, когда половина командиров полкового и бригадного уровня имели опыт управления не дольше нескольких месяцев, да назначаясь не после академии генштаба, а по окончанию скоротечных курсов, подобная операция была смерти подобна. Прав был один древний правитель, утверждая: кадры решают всё. На ноябрь 152–го года уровень подготовки кадров старшего и высшего офицерского состава был не сравним с довоенным уровнем. Начинало доходить до того, что некоторыми дивизиями командовали вчерашние подполковники. Отнюдь не талантов им зачастую не хватало, а времени на приобретение опыта. Одним словом — потери. К семи утра ещё не рассвело. Стояли предрассветные сумерки.

51
{"b":"246724","o":1}