— О таком пустячке не извольте беспокоиться, — прощебетал господин Парван. — Тут неподалеку как раз есть прекрасный обувной магазин, принадлежащий моему брату. Вам даже не надо самому туда идти. Заказ можно сделать через меня.
Естественно, выходить на улицу в "старых", не подходящих обновкам ботинках Краснову показалось не удобно, поэтому он с облегчением пролистал каталог товаров брата господина Парвана, прослушал несколько сопутствующих комментариев и остановил свой выбор на трёх понравившихся моделях.
А господин Парван, между тем, успел сбегать с точно таким же каталогом к женским примерочным, узнать там размер хельгиной стопы, да отметить выбранные ею образцы. После чего он быстро–быстро просеменил куда–то в подсобку, где по–видимому находился телефон, чтобы осчастливить заказом братца.
— А пока вы ждёте, — сказал он, возвратившись, — не желаете ли настоящего сокарского кофе? Конечно, у вас там — за океаном, все больше пьют кофе из Кантонов. Но помилуйте, разве в Кантонах растет настоящий кофе? Там — в их горных низинах не может вырасти ничего приличного! Их кофе — это форменное недоразумение!
— С удовольствием попробую настоящего сокарского кофе, — охотно согласился Краснов.
— Превосходно! Я уже взял на себя смелость заказать его в соседнем ресторанчике.
— Случайно, ресторанчик этот не принадлежит какому–нибудь вашему родственнику?
— Ой, нет, — Парван захихикал, оценив шутку.
Разносчица из ресторана появилась как только его смех естественным образом стих. Стараниями Парвана и разносчицы, перед Красновым появился передвижной столик на колесиках, на который были выставлены кофейник, сахарница, странного вида сосуд со сливками, отдалённо похожий на изогнутую реторту, и аж три вида чашек на соответствующих блюдечках — пятидесяти, ста и стапятидесятиграммовая. Три вида чашек говорили всего лишь о желании угодить вкусам клиента ресторана, ведь у каждого свое представление о нормальной порции.
Расплатившись с разносчицей и договорившись о возврате посуды, господин Парван снова скрылся в лабиринтах магазина. Краснов налил ароматную жидкость в стограммовую чашку, положил пару ложечек сахару, не спеша расколотил. Попробовал расхваленный сокарский кофе и остался доволен. И впрямь было вкусно. Сделав несколько глотков, добавил из "реторты" сливок. Опять же — вышло вкусно.
Когда кофе был выпит, а мельтешение что–то бубнящего себе под нос господина Парвана приелось, звякнул входной колокольчик, возвестивший о появлении рассыльного мальчишки. В каждой руке мальчуган держал по связке картонных коробок, которые он тут же поставил у порога и, получив за труды вознаграждение, быстренько удалился.
Пока Краснов переобувал "старые" тяжёлые ботинки на соответствующие костюму туфли из чёрной лакированной кожи, Парван подхватил, предназначенные для Кометы, коробки, и направился в женскую половину.
— А вот и я! — лицо Хельги прямо дышало удовольствием. — Ну и как?
— Во! — ёмким жестом оттопыренного над кулаком большого пальца, Краснов выразил все полагавшиеся комплименты. Жест этот, Элоизе и Парвану был неизвестен, судя по их реакции, но что с того? Он–то для них – "иностранец" с той стороны океана. Затем с интересом наблюдая, как кружится перед ним во всех ракурсах соратница, уловил, как её восторженность передаётся и ему.
На Хельге было облегающее светлое платье, переливающееся всеми оттенками синего — в зависимости от освещения, с длинной — почти по щиколотку юбкой с боковым разрезом до правого бедра, плотные тёмные чулки, изящные полусапожки на высоком каблуке и элегантная шляпка, из–под которой выглядывали кудряшки. Брошку она не нацепила, ограничившись простенькими на вид серёжками и неброским перстнем — старинными семейными украшениями. После демонстрации, Элоиза помогла ей надеть длиннополый приталенный плащ и подала миниатюрную дамскую сумочку.
— Теперь не стыдно и оперу посмотреть, — подытожила Хельга.
С гордостью от сопричастности к её столь чудесному преображению, господин Парван вновь ожил и засуетился, собственноручно укладывая покупки в заранее приготовленные коробки. Причем коробок набралось просто нескромное количество, одних только хельгиных — свыше двадцати. С той же суетливостью, весьма обрадованный сегодняшним днём Парван раскрыл на столе тяжёлую счетоводную книгу, сделал какие–то записи и пометки, и в результате Краснов выложил перед ним две с половиной тысячи даблеров. Словом этот день для господина Парвана выдался удачным, на заработанные сегодня деньги можно было прожить три месяца ни в чём себе особо не отказывая.
— И вот ещё что, — обратился к нему Краснов, — не могли бы вы посоветовать гостиницу? Желательно, где–нибудь поблизости.
— О, с удовольствием! Советую остановиться в "Адлоне" – достопримечательности Фалонта. Вы не поверите! По приданию, "Адлону" свыше четырёхсот лет. Конечно, он не раз перестраивался, но традиции там чтят свято. Вы сами увидите! Я немедленно позвоню и забронирую вам номер. И позабочусь о доставке ваших покупок.
— Благодарю вас, вы очень любезны.
Распрощавшись с господином Парваном, они вышли на улицу. Как по заказу, рядом остановился конный экипаж, что вызвало подозрение — а не побеспокоился ли о нём предусмотрительный владелец магазина? Кучер, хмурый дядька с дублёным лицом, молча выслушал куда ехать, получил плату и тронул вожжи.
Экипаж был открытым, но при желании можно было натянуть складной водонепромокаемый навес, ведь частые дожди в Фалонте были явлением привычным.
— Со мной это впервые, — восторгалась Комета, наблюдая неторопливо проплывающие мимо местные виды, — никогда ещё не путешествовала подобным способом. В этом есть что–то романтическое.
— Наверное, это так, — поддержал её восторг Краснов. — Если конечно такой способ передвижения не есть самая заурядная обыденность.
"Адлон" располагался в самом центре бульвара. Вполне возможно, что бульвар этот в свое время был спроектирован как раз, чтобы выгодно обозначить старинную гостиницу. Вдоль фасада "Адлона" на миниатюрных флагштоках трепыхались на ветру светло–зелёные флажки, расчерченные диагональными жёлтыми полосками. У центрального входа, начинавшегося высоким портиком с двумя колоннадами, подпирающими вычурный козырёк, дежурил швейцар в гостиничной униформе. Ливреи, как профессиональная одежда, у швейцаров и прочих дворецких в Фалонте, да и во всей Сокаре, были не приняты, за исключением так называемых злачных мест. С непривычки, униформа адлонского привратника выглядела вызывающе — всему виной аляповатая расцветка из тех же, что и флажки, жёлтых полос на зелёном поле. Видать, это и было проявлением тех самых традиций, о которых господин Парван сказал, что вы их увидите.
Внутри, по крайней мере в холле, ничего аляповатого заметно не было. Здесь господствовали натуральное дерево (на Темискире не знали полимеров, синтетики и многих эрзац–материалов) и мрамор, которым здесь называли близкую по составу горную породу. Да и откуда здесь взяться настоящему земному мрамору? Толстые ковровые дорожки, яркое освещение от огромной люстры, вокруг которой хороводы водить можно, будь она не на потолке, да множество вычурных электрических светильников вдоль стен.
Осведомившись, не те ли они господин и госпожа, для которых мэтр Парван забронировал номер, портье поинтересовался как им угодно будет себя назвать, чтобы можно было внести запись в книгу постояльцев. Интересная, однако, политика у администрации "Адлона", раз мэтр Парван не назвал их имен, значит имеются на то причины. Что ж, такой подход Краснову понравился. Говорил портье с акцентом, что не удивляло, Фалонт, как–никак, был на треть эмигрантским городом. Заплатив за недельное проживание по семьдесят шесть даблеров за сутки — такса для Фалонта выше средней, чета Корф (под этой фамилией их записали в книгу) проследовала за портье на пятый этаж. Лифта в "Адлоне" не было, да и на кой чёрт он в пятиэтажном здании? Хотя причина отсутствия лифта была не в этом. Гостиница–то старинная, а лифт считался относительно новым техническим достижением, не нашедшим, правда, серьёзного распространения. Дело в том, что во всех темискирских городах преобладали двух–трёхэтажные здания. Четырёх–пятиэтажными строились, как правило, правительственные учреждения, гостиницы, торговые павильоны. Крайне редко возводились строения в шесть или семь этажей. Так что, лифты, как инженерная новинка, появлялись только в новых "высотках" и то, преимущественно, грузовые.