Он прошел примерно полпути, когда кто-то подхватил фонарь, до того, по-видимому, стоявший на земле, и поднял над головой. Дэниельс разглядел лицо этого человека – и бросился бегом.

– Шериф, что вы здесь делаете?..

Но еще не договорив, почувствовал, что знает ответ, знает едва ли не с той секунды, когда завидел огонь у обрыва.

– Кто там? – круто повернувшись, спросил шериф и наклонил фонарь, посылая луч в нужную сторону. – Дэниельс!.. – У шерифа перехватило дыхание. – Боже правый, где вы были, дружище?

– Да вот, решил прогуляться немного, – промямлил Дэниельс. Объяснение, он и сам понимал, совершенно неудовлетворительное, но не прикажете ли сообщить шерифу, что он, Уоллес Дэниельс, сию минуту вернулся из путешествия во времени?

– Черт бы вас побрал! – возмутился шериф. – А мы-то ищем! Бен Адамс поднял переполох: заехал к вам на ферму и не застал вас дома. Для него не секрет, что вы вечно бродите по лесу, вот он и перепугался, что с вами что-то стряслось. И позвонил мне, а сам с сыновьями тоже кинулся на поиски. Мы боялись, что вы откуда-нибудь сверзились и что-нибудь себе поломали. В такую штормовую ночь без помощи долго не продержишься.

– А где Бен? – спросил Адамс.

Шериф махнул рукой, указывая еще ниже по склону, и Дэниельс заметил двух парней, вероятно сыновей Адамса: те закрепили веревку вокруг ствола и теперь вытравливали ее за край утеса.

– Он там, на веревке, – ответил шериф. – Осматривает пещеру. Решил почему-то, что вы могли залезть в пещеру.

– Ну что ж, у него было достаточно оснований… – начал Дэниельс, но досказать не успел: ночь взорвалась воплем ужаса. Вопль был безостановочный, резкий, назойливый, и шериф, сунув фонарь Дэниельсу, поспешил вниз.

«Трус, – подумал Дэниельс. – Подлая тварь – обрек другого на смерть, заточив в пещере, а потом наложил в штаны и побежал звонить шерифу, чтобы тот засвидетельствовал его благонамеренность. Самый что ни на есть отъявленный негодяй и трус…»

Вопль заглох, упав до стона. Шериф вцепился в веревку, ему помогал один из сыновей. Над обрывом показались голова и плечи Адамса, шериф протянул руку и выволок его в безопасное место. Бен Адамс рухнул наземь, ни на секунду не прекращая стонать. Шериф рывком поднял его на ноги:

– Что с тобой, Бен?

– Там кто-то есть, – проскулил Адамс. – В пещере кто-то есть…

– Кто, черт побери? Кто там может быть? Кошка? Пантера?

– Я не разглядел. Просто понял, что там кто-то есть. Оно запряталось в глубине пещеры.

– Да откуда ему там взяться? Дерево спилили. Теперь туда никому не забраться.

– Ничего я не знаю, – всхлипывал Адамс. – Должно быть, оно сидело там еще до того, как спилили дерево. И попало в ловушку.

Один из сыновей поддержал Бена и дал шерифу возможность отойти. Другой вытягивал веревку и сматывал ее в аккуратную бухту.

– Еще вопрос, – сказал шериф. – Как тебе вообще пришло в голову, что Дэниельс залез в пещеру? Дерево спилили, а спуститься по веревке, как ты, он не мог – ведь там не было никакой веревки. Если бы он спускался по веревке, она бы там и висела. Будь я проклят, если что-нибудь понимаю. Ты валандаешься зачем-то в пещере, а Дэниельс выходит себе преспокойно из леса. Хотел бы я, чтобы кто-то из вас объяснил мне…

Тут Адамс, который плелся, спотыкаясь, в гору, наконец-то увидел Дэниельса и замер как вкопанный.

– Вы здесь? Откуда? – растерянно спросил он. – Мы тут с ног сбились… Ищем вас повсюду, а вы…

– Слушай, Бен, шел бы ты домой, – перебил шериф, уже не скрывая досады. – Пахнет все это более чем подозрительно. Не успокоюсь, пока не разберусь, в чем дело.

Дэниельс протянул руку к тому из сыновей, который сматывал веревку.

– По-моему, это моя.

В изумлении Адамс-младший отдал веревку, не возразив ни слова.

– Мы, пожалуй, срежем напрямую через лес, – заявил Бен. – Так нам поближе.

– Спокойной ночи, – бросил шериф. Вдвоем с Дэниельсом они продолжали не спеша подниматься в гору. – Послушайте, Дэниельс, – догадался вдруг шериф, – нигде вы не прогуливались. Если бы и впрямь бродили по лесу в такую вьюгу, на вас налипло бы куда больше снега. А у вас вид, словно вы только что из дому.

– Ну, может, это и не вполне точно утверждать, что я прогуливался…

– Тогда, черт возьми, объясните мне, где вы все-таки были. Я не отказываюсь исполнять свой долг в меру своего разумения, но мне вовсе не улыбается, если меня при этом выставляют дурачком…

– Не могу я ничего объяснить, шериф. Очень сожалею, но, право, не могу.

– Ну ладно. А что с веревкой?

– Это моя веревка, – ответил Дэниельс. – Я потерял ее сегодня днем.

– И наверное, тоже не можете ничего толком объяснить?

– Да, пожалуй, тоже не могу.

– Знаете, – произнес шериф, – за последние годы у меня была пропасть неприятностей с Беном Адамсом. Не хотелось бы думать, что теперь у меня начнутся неприятности еще и с вами.

Они поднялись на холм и подошли к дому. Машина шерифа стояла у ворот на дороге.

– Не зайдете ли? – предложил Дэниельс. – У меня найдется что выпить.

Шериф покачал головой.

– Как-нибудь в другой раз, – сказал он. – Не исключено, что скоро. Думаете, там и вправду был кто-то в пещере? Или у Бена просто воображение разыгралось? Он у нас из пугливеньких…

– Может, там никого и не было, – ответил Дэниельс, – но раз Бен решил, что кто-то был, не будем с ним спорить. Воображаемое может оказаться таким же реальным, как если б оно встретилось нам наяву. У каждого из нас, шериф, в жизни есть спутники, видеть которых не дано никому, кроме нас самих.

Шериф кинул на него быстрый взгляд.

– Дэниельс, какая муха вас укусила? Какие такие спутники? Что вас гложет? Чего ради вы похоронили себя заживо в этой дремучей глуши? Что тут происходит?..

Ответа он ждать не стал. Сел в машину, завел мотор и укатил.

Дэниельс стоял у дороги, наблюдая, как тают в круговороте метели гневные хвостовые огни. Все, что оставалось, – смущенно пожать плечами: шериф задал кучу вопросов и ни на один не потребовал ответа. Наверное, бывают вопросы, ответа на которые и знать не хочется.

Потом Дэниельс повернулся и побрел по заснеженной тропинке к дому. Сейчас бы чашечку кофе и что-нибудь перекусить – но сначала надо заняться хозяйством. Надо доить коров и кормить свиней. Куры потерпят до утра – все равно сегодня задавать им корм слишком поздно. А коровы, наверное, мерзнут у запертого хлева, мерзнут уже давно – и заставлять их мерзнуть дольше просто нечестно.

Он отворил дверь и шагнул в кухню.

Его ждали. Нечто сидело на столе, а быть может, висело над столом так низко, что казалось сидящим. Огня в очаге не было, в комнате стояла тьма – лишь существо искрилось.

«Ты видел?» – осведомилось существо.

– Да, – ответил Дэниельс. – Я видел и слышал. И не знаю, что предпринять. Что есть добро и что есть зло? Кому дано судить, что есть добро и что есть зло?

«Не тебе, – отозвалось существо. – И не мне. Я могу только ждать. Ждать и не терять надежды».

«А быть может, там, среди звезд, – подумал Дэниельс, – есть и такие, кому дано судить? Быть может, если слушать звезды – и не просто слушать, а пытаться вмешаться в разговор, пытаться ставить вопросы, то получишь ответ? Должна же существовать во Вселенной какая-то единая этика. Например, что-то вроде галактических заповедей. Пусть не десять, пусть лишь две или три – довольно и их…»

– Извини, я сейчас тороплюсь и не могу беседовать, – сказал он вслух. – У меня есть живность, я должен о ней позаботиться. Но ты не уходи. Попозже у нас найдется время потолковать.

Он пошарил по скамье у стены, отыскал фонарь, ощупью достал с полки спички. Зажег фонарь – слабое пламя разлило в центре темной комнаты лужицу света.

«С тобой живут другие, о ком ты должен заботиться? – осведомилось существо. – Другие, не вполне такие же, как ты? Доверяющие тебе и не обладающие твоим разумом?»

– Наверное, можно сказать и так, – ответил Дэниельс. – Хотя, признаться, никогда до сих пор не слышал, чтобы к этому подходили с такой точки зрения.