На следующий день мы купили мимеограф, и Льюис нарисовал на листке двадцать пять приборов. Мы нашлепали сотню копий и отослали через стол.

Получилось! Несколько часов мы только и успевали оттаскивать поступающие приборы.

К сожалению, мы даже не задумались над тем, что Партнер захочет взамен. На радостях забыли: это не раздача подарков, а коммерческое предприятие.

На следующий день к нам вернулись распечатанные на копировальной машине листы, и на каждом с обратной стороны Партнер изобразил по двадцать пять тех самых зебр-подвесок.

Так мы оказались перед необходимостью шустренько раздобыть две с половиной тысячи этих дурацких зебр.

Я рванул в магазин, где мы купили браслет, но там всего-то было в наличии десятка два. И больше, сказали нам, вряд ли можно заказать. Поставки прекращены.

Название фирмы-производителя было указано на внутренней стороне браслета, и я, как только пришел домой, заказал звонок по межгороду. В конце концов я добрался до управляющего производством.

– Помните браслеты, которые у вас делают?

– У нас их миллионы делают. Вы про какие говорите?

– На которых зебры-подвески.

Он ненадолго задумался.

– А, да, делали такие. Довольно давно. Больше не выпускаем. В нашем бизнесе…

– Мне нужно как минимум две с половиной тысячи.

– Две с половиной тысячи браслетов?

– Нет, только зебр.

– Шутите?

– Нет, мистер, не шучу, – отрезал я. – Мне они нужны, и я готов за них платить.

– У нас их и на складе не осталось.

– А можете сделать?

– Не две с половиной тысячи. Специальный заказ на такую маленькую партию… Вот если бы, скажем, тысяч пятьдесят…

– Ладно, сколько стоят пятьдесят тысяч?

Управляющий назвал цену, мы немного поторговались и в конце концов сошлись в цене – довольно высокой, учитывая, что весь браслет с зеброй и другими побрякушками стоил в розницу тридцать девять центов.

– И будьте готовы к повторному заказу, – предупредил я. – Нам и еще может понадобиться.

– Ладно. Один только вопрос: вы не сообщите, для чего вам пятьдесят тысяч этих зебр?

– Не сообщу, – сказал я и повесил трубку.

Наверное, он подумал, что у меня крыша поехала. Ну и пусть думает.

На изготовление и доставку партии из пятидесяти тысяч зебр ушло десять дней, – и все десять дней я потел от страха.

Потом пришлось их складировать; на случай, если вы не знаете, скажу: пятьдесят тысяч зебр, даже если это маленькие подвески, занимают-таки место.

Но первым делом я отсчитал две с половиной тысячи штук и положил на стол – ведь за десять дней, прошедших после получения пылеудалителей, мы ничего Партнеру не выслали. И хотя он ничем не дал знать, что недоволен, я бы вполне его понял, вырази он возмущение столь запоздалой поставкой – например, послал бы нам то, что у них соответствует бомбе. Вот интересно: если он не заподозрил недобросовестной сделки, то чем объяснял себе нашу задержку?

Все это время я много курил и еще грыз ногти. И полагал, что Льюис усердно занимается подготовкой продаж. Однако когда я поднял эту тему, он только глаза вытаращил.

– Понимаешь, Джо, мне тут пришлось похлопотать…

– Нам теперь только об одном хлопотать, – сказал я. – Как продать устройство.

– Но пыль должна же куда-то деваться.

– Пыль?

– Помнишь, мы убрали во дворе целую кучу цементного порошка? Так вот я хочу знать – куда он делся? Само устройство небольшое, в нем не уместится. В нем не уместится даже столько пыли, сколько набирается за неделю в обычном жилье. Вот это меня и беспокоит – куда она девается?

– Да какая разница! Она ведь исчезает, верно?

– Весьма приземленный подход, – презрительно бросил Льюис.

Оказалось, для организации продаж он палец о палец не ударил; пришлось заняться самому. И я столкнулся с теми же проблемами, что и с измерителем эмоций.

Пылеудалитель не был запатентован и не имел торговой марки. На нем не было этикетки с именем изготовителя и техническими данными. И когда меня спрашивали, как он работает, я не мог ответить.

Один оптовик решился взять – и предложил смешные деньги. Я расхохотался ему в лицо и ушел.

В тот вечер мы сидели с Льюисом за кухонным столом и пили пиво, оба разнесчастные. Я понимал, сколько трудностей придется преодолеть, пока мы начнем продажи. Льюиса, похоже, по-прежнему беспокоило, куда девается пыль.

Он разобрал одно устройство и только и понял, что тот использует какое-то слабое силовое поле. Слабое-то слабое, да только достаточно сильное, чтобы забастовали к чертям все сложные электронные приборы и схемы в лаборатории. Едва Льюис заметил, что происходит, тут же захлопнул заднюю крышку прибора, и все пришло в норму. Крышка вполне защищала от действия поля.

– По-видимому, пыль выбрасывается в другое измерение, – произнес Льюис с кислым видом охотничьего пса, потерявшего енотовый след.

– А может, и не туда. Может, она попадает в одно из пылевых облаков, которые там, в космосе.

Он покачал головой.

– Только не говори, что Партнер такой дурак – продает нам прибор, который вытряхивает на него нашу пыль.

– Ты совершенно не в теме. Партнер действует из другого измерения. Несомненно. И если существуют два измерения – его и наше, то могут быть и другие. Партнер и сам, должно быть, применял эти пылеудалители, – возможно, не в точности для тех же целей, что и мы, но, полагаю, тоже избавлялся от чего-то ненужного. Значит, приборы рассчитаны на переброску мусора в какое-то иное, не его измерение.

Мы сидели и пили пиво, и я вертел у себя в голове всю эту штуку насчет разных измерений. И никак не мог уловить суть. Может, Льюис и прав насчет меня и я правда мыслю приземленно. Если его, другое измерение, нельзя увидеть или потрогать или хотя бы представить, как можно поверить, что оно существует? Я вот не мог.

До того как Льюис пошел домой, мы согласились, что нам только одно и остается – продавать пелеудалитель через агентов. Назначили цену – двенадцать пятьдесят. Зебры нам обошлись по четыре цента за штуку, а нашим агентам мы уговорились платить по десять процентов комиссионных, стало быть, чистая прибыль составит одиннадцать долларов двадцать один цент со штуки.

Я поместил в газете объявление о наборе торговых агентов, и на следующий день несколько человек к нам обратились. Мы наняли их для пробных продаж.

Приборы уходили как горячие пирожки: мы попали в точку!

Я уволился с работы и занимался продажами, а Льюис вернулся в лабораторию – разбираться с кучами барахла, полученного от Партнера.

Организовать продажи – та еще головная боль. Нужно распределить участки между торговыми агентами, выправить разрешение в Бюро по улучшению деловой практики, вызволять своих людей, если они угодили в кутузку за нарушение каких-нибудь дурацких местечковых законов. Острых углов тут больше, чем может показаться.

Через пару месяцев все покатилось как по рельсам. Территорию нашего штата мы охватили полностью и уже открывали филиалы в других. Я дополнительно заказал пятьдесят тысяч зебр и предупредил насчет дальнейших заказов. Стол работал не переставая; пришлось нанять троих работников, которые круглосуточно, в три смены, обслуживали стол, и хорошенько платить им за молчание. Восемь часов шла отправка зебр, потом восемь часов – приемка пылеудалителей, потом опять отправка зебр.

Если Партнера что-то и не устраивало, он этого ничем не проявлял. Казалось, он рад и счастлив посылать нам приборы, только бы мы посылали ему зебр.

Соседи сначала проявляли любопытство и некоторое беспокойство, но потом привыкли. Если бы я мог переехать – переехал бы: дом был уже не дом, а рабочая контора, нормальной жизни у нашей семьи практически не стало. Но коль скоро мы хотели сохранить бизнес, приходилось торчать на месте, ведь только там у нас был контакт с Партнером.

Деньги текли рекой, и я передал управление финансами Хелен и Марж.

Одно время нам сильно досаждали ребята из налоговой, потому что мы не могли обозначить производственные затраты, однако поскольку налоги мы платили беспрекословно, они отвязались.