А может быть, молоденький петушок.
Идет. Каков заклад?
Три ха-ха.
Согласен.
Хотя этот остров кажется необитаемым…
Ха-ха, ха-ха, ха-ха!
Мы в расчете.
…кажется необитаемым и непосещаемым людьми…
Тем не менее…
Тем не менее…
Этот сучок он не мог миновать.
Природа здесь отличается мягкостью, нежностью и деликатностью.
Он, верно, свою кумушку вспомнил. Деликатная, должно быть, особа.
Ветерок веет так сладостно, так свежо.
Как будто у него гнилые зубы и вдобавок несварение желудка.
Как будто машут надушенным зонтиком.
Все кругом благоприятно для жизни.
Только нет ни пищи, ни питья, ни укрытия.
Чего нет, того нет.
А какая тут произрастает роскошная зеленая травка!
Зеленая? Скорее бурая или сивая.
Если присмотреться, что-то зеленое в ней есть.
Выходит, в чем-то он прав.
Да, только врет, как сивый мерин.
Но самое диковинное – во что даже трудно поверить…
А бывает диковина, в которую легко поверить?
…То, что наши одежды, вымокшие в соленой воде, сохраняют прежнюю яркость и лоск, как будто морская вода лишь освежила их краски.
Если б хоть один из его карманов умел говорить, он бы воскликнул: «Врешь!»
А может, промолчал бы в тряпочку.
Мне кажется, наши одежды так же свежи, как были в Африке в первый день, когда мы их надели на свадьбу Кларибель, прекрасной дочери нашего короля, с царем Туниса.
Свадьба была ничего себе, да вот обратный путь подкачал.
Тунис никогда еще не видал такого бриллианта среди королев!
По крайней мере, со времен вдовушки Дидоны.
Он сказал: «Вдовушки Дидоны»? Дьявол его разрази! Откуда он взял эту «вдовушку»?
Он бы еще сказал: «вдовец Эней»! Боже милостивый, как ты такое терпишь!
При чем тут Дидона? Разве она не была карфагенской царицей, а не тунисской?
Но ведь Тунис и есть Карфаген.
Карфаген?
Уверяю вас, сударь.
Его речь – арфа Амфиона.
С каждым словом воздвигается из руин дом или стена.
Посмотрим, какие еще чудеса он сотворит.
Я думаю, сунет этот островок в карман, как яблоко, и отвезет сыну вместо гостинца.
Или выковыряет из него семечки и посеет в океане, чтобы выросло много таких же милых островков.
Как это так?
Не сразу, сударь, а через некоторое время.
Ваше величество, мы говорили о том, что наши одежды остались такими же свежими, какими они были в Тунисе на свадьбе вашей дочери, нынешней царицы Тунисской.
И прекраснейшей из всех Тунисских цариц.
Выключая вдовушку Дидону.
Хорошо. Выключая вдовушку Дидону.
И вправду, ваше величество, разве мой камзол не так же, некоторым образом, свеж, как в первый день, когда я его надел?
Это «некоторым образом» он ввернул очень удачно.
А надел я его на свадьбу дочери вашего величества.
Алонзо
Довольно силой потчевать мой слух —
Меня уже тошнит от ваших прений.
О, если б никогда мне не видать
Земли Тунисской! На пути оттуда
Погиб мой сын; и дочь моя, вдали
От дома, для меня почти погибла —
Нам больше не увидеться. О сын мой,
Принц неаполитанский и миланский!
Какой неведомой холодной рыбе
Попался ты на ужин?
Франциско
Государь,
Принц, может быть, и жив. Я видел сам,
Как бился он с волнами, как взбирался
На спины к ним, как смело он встречал
Удары грозно вздувшихся валов,
Как яростно он рассекал руками
Пучину вод. Он голову держал
Над волнами и, вперекор стихиям,
Плыл к берегу, который был уж близок.
Он должен был доплыть.
Алонзо
Себастьян
Благодарите лишь себя, мой брат.
Лишив Европу дочери прекрасной,
Ее вы подарили африканцу.
Теперь она, по счастию, не видит
Отцовских глаз, набухших, как ручьи,
От скорби.
Алонзо
Себастьян
Мы соболезнуем вам, докучая;
И преданность колеблется меж правдой
И послушанием. Боюсь, что сына
Вам не вернуть. Неаполь и Милан
Недосчитаются мужей, зато
Обогатятся вдовами. И в этом
Виною – вы.
Алонзо
Я дорого плачу
За ту вину.
Гонзало
Синьор мой Себастьян,
Сужденья ваши не великодушны
И не ко времени. Вы бередите
Ту рану, что должны бы врачевать.
Себастьян
Антонио
Гонзало
Когда вы хмуритесь, мой государь,
В сердцах у нас – ненастье.
Себастьян
Антонио
Гонзало
Эх, государь, будь этот остров – мой…
Антонио
Я бы посеял здесь морковь.
Себастьян
