Трубите клич, герольд! Трубите клич! Герцог Олбанский Теперь надейся только на себя; Солдат, что были под твоей командой, Я распустил. Регана Мне дурно, дурно мне…
Герцог Олбанский Больную отведите в мой шатер. Регану уводят. Герольд, сюда! Пусть протрубят сигнал. Прочтите это всем. Передает Герольду бумагу. Труби, трубач! Звучит сигнал трубы. «Если кто из людей благородного рода и звания, находящихся при войске, утверждает, что Эдмунд, называющий себя графом Глостером, повинен во многих злодействах и изменах, пусть выйдет при третьем зове трубы и докажет это в бою». Труби! Первый зов трубы. Еще раз! Второй зов трубы. Труби! На третий зов трубы откликается труба за сценой. Выходит Эдгар в доспехах с трубачом впереди. Герцог Олбанский (Герольду) Спроси, зачем ответил он на вызов И выступил пред нами. Герольд Назовите Нам ваше имя, титул и причину Принять наш вызов. Эдгар Титул мой и имя Украдены; но я не ниже родом, Чем мой противник. Герольд Эдгар Кто графом Глостерским себя зовет? Эдмунд Я, Эдмунд. Что ты хочешь мне сказать? Эдгар (обнажая меч) Достань свой меч, и если речь моя Воспламенит обидой дух надменный, Пускай, в согласье с рыцарской присягой, Твой меч оспорит речь. Я заявляю, Что, несмотря на твой успех и гордость, Стать, молодость, победоносный вид И храбрость воина, – ты лишь изменник, Предавший подло брата и отца, А также умышлявший против жизни Сиятельного герцога, что весь, От головы до пят, ты лишь предатель, Покрытый пятнами, как жаба, сплошь. Попробуй отпираться – мой клинок И длань моя докажут то, что знает Твое от страха дрогнувшее сердце: Ты лжец! Эдмунд Благоразумие велит, Чтоб я узнал сперва, кто предо мной, Но этот вид воинственный и речь Так ясно говорят о знатном роде, Что я на этот раз пренебрегу Советами благоразумья. Знай: Твои наветы гнусные бессильны Меня задеть; я их швырну обратно; И чтобы их отравленные жала Верней нашли дорогу к сердцу труса, Я проложу им путь своим мечом! Трубите к бою! Сигнал трубы. Эдгар и Эдмунд сражаются. Эдмунд падает. Герцог Олбанский (Эдгару) Гонерилья Это низкий трюк! По правилам он не обязан был Сражаться с неизвестным. Тут обман, А не победа. Герцог Олбанский Помолчите, леди, Не то я этим вашу пасть заткну! (Показывает письмо.) Что, узнаете почерк? Осторожней; Подальше когти! Помните письмо? Гонерилья Что из того? Одни слова пустые; И суд здесь мой. Я на своей земле. Герцог Олбанский (Эдмунду) Эдмунд Не спрашивайте; отвечать не стану. Гонерилья уходит. Герцог Олбанский Ступайте вслед. За нею нужен глаз, Чтобы со зла чего не натворила. Один из солдат уходит. Эдмунд (Эдгару) Все, в чем меня ты обвинил, я сделал, И больше. Как веревочка ни вейся, Конца не миновать. Вот и конец. — Но кто ты, воин Рока? Если знатный, Тебя прощаю я. Эдгар Простим друг друга. По крови я не меньше благороден, Чем ты, и даже больше; в этом корень Меня постигших бедствий. Я – Эдгар, Сын твоего отца. Порой наш грех В самом в себе несет зародыш кары; Тот миг злосчастный прелюбодеянья Страдальцу стоил глаз. Эдмунд Ты прав, ты прав; Свой полный круг Фортуна совершила, И вот я здесь. Герцог Олбанский (Эдгару) Я сразу по осанке Определил, что родом ты высок. Дай обниму тебя; пусть мне вовек Не знать веселья, если хоть на миг Поверил я, что твой отец – изменник! Эдгар Я это знаю, благородный принц. Герцог Олбанский Где ты скрывался? Как узнал о горе, Постигнувшем отца? Эдгар Я вместе с ним И горевал, и мыкался по свету. Все расскажу; и пусть, когда закончу, От скорби разорвется грудь моя. А было так: стараясь избежать Погони, следующей по пятам, И гибели – о сладкая приманка, Которой жизнь влечет нас, побуждая Скорее муки смертные терпеть, Чем сразу умереть, – я облачился В лохмотья полоумного бродяги, Что презираем всеми хуже пса, И эту роль приняв, случайно встретил Отца с кровоточащей на лице Оправой без исторгнутых алмазов! Я стал его поводырем: хранил, Кормил, чем подадут, спасал, как мог, От черного отчаянья, – свой голос Нарочно изменив и до поры Скрывая, кто я; только час назад, Надев доспехи, я ему открылся, Поведал все, что было в эти дни, И попросил благословить пред боем. Увы, его измученное сердце, Меж радостью и горем разрываясь, Меж новою тревогой и надеждой, Не выдержало. Эдмунд Даже я растроган И что-то доброе во мне проснулось. Но, кажется, не кончен твой рассказ. Герцог Олбанский Коль продолженье умножает скорбь, Не продолжай, – чтобы глаза мои Не растеклись ручьями. Эдгар Этих бедствий Любым ушам хватило бы с лихвой; Но жизнь, как неумеренный рассказчик, Хватает через край. Пока в печали Роптал я и рыдал, вдруг появился Какой-то человек – и поначалу Брезгливо отшатнулся, но потом, Признав меня в безумном оборванце, В объятьях крепко стиснул и исторг Такой протяжный стон, как будто дуб Расселся надвое; увидев мертвым Отца, он молча кулаками потряс — И разразился наконец столь горьким Рассказом о страданьях короля, Его гоненье и его безумье, Что сам лишился чувств; но в это время Раздался клич трубы, потом другой, И мне тогда пришлось его оставить. Герцог Олбанский Эдгар Сэр, это был граф Кент. Он изгнан был, но, изменив обличье, Последовал за Лиром, чтоб служить Ему в опале так же, как и в счастье. |
