ДНЕВНИК Дневник содержит школьный мой Страницы строгих предписаний, И дальше поместился строй Моих проступков и взысканий. Сперва директорский наказ, Потом идут десятки правил. Инспектор строгость их не раз Меня почувствовать заставил. Есть правило, что босиком Я быть обязан на уроке, И как справляться мне с трудом, Все точно вычислены сроки. А дальше ряд страниц идет, Где в выраженьях непреклонных Точнейший вносится учет Моих деяний беззаконных. Графа налево уж страшна. В ней истолчен я, словно в ступке. Вина там каждая видна, И надпись у нее: «Проступки». Четыре главные вины: Шалил, дерзил, был непокорен, Ленился, — все они видны. Дневник мой ими изузорен. Я уронил случайно стул, На классной губке есть прореха, По классу вдруг пронесся гул От детского живого смеха, Иль кляксу посадил в журнал Или на книжную страницу. Иль пальцем по стеклу стучал, Иль с шумом уронил таблицу, Иль мелу в классе накрошил, В руке почувствовав усталость, — Инспектор все определил Одним именованьем: шалость. Скажи-ка я: — Не виноват! Нельзя ни шелохнуться детям! — Ответит он: — Всегда шумят, А ты дерзишь, так и отметим. Давай живее свой дневник. Сейчас же будет и награда, А ты, дежурный ученик, Неси живее то, что надо. — Когда инспекторский приказ Хотя на йоту мной нарушен, Или замедлен, хоть на час, В дневник он пишет: непослушен. Коль из тетрадей хоть одну Не просмотрел я, хоть трудился Над ними ночь, — мою вину В дневник запишет он: ленился. Все видит он, за всем следит. Посмотрит каждую тетрадку. Усерден он и домовит, И очень предан он порядку. Графа вторая широка И вызывает содроганье. Над нею надпись жестока, Одно лишь слово: «Наказанье». Ее глазами пробегать Мне вовсе не бывает лестно. Пришлося часто мне читать Там надпись грозную: телесно. Столбец цифирью запестрел, И надпись: уд., читай: удары. В них отмечается предел Грозящей мне телесной кары. Но в «Наказаньях» есть слова Слабей: «на голые колени Стань в классе; час», порою «два», Иль «в зале стой на перемене». Порою запись: «10 плюх», Или такая: «6 пощечин». Хоть розги крепче оплеух, Доволен все же я не очень. Таков-то школьный мой дневник. Учитель я, а в самом деле Я — босоногий ученик, Без кар почти что ни недели. 3 апреля 1883 * * * Вот большая перемена Осенью или зимой. Каждый день все та же сцена, Двор училищный — арена, Где звучат и крик, и вой. Все зеленые листочки С веток сорваны. — Ложись! — И по телу, точно строчки, Красны полосы и точки Жгучей сеткою сплелись. На земле лежу я голый, Крепко связанный. Беда! В муке горькой и тяжелой Я ору пред всею школой: — Ой! Не буду никогда! — Средь мальчишек смех и шутки, Но, кровинки увидав, Прекратили прибаутки. Ах, для каждого так жутки Эти полчаса расправ! Всяк теперь припоминает, Не было ли с ним чего, И с тоской соображает: «Не меня ли ожидает Та же порка, как его?» Наказали, — Убирайся! Ну, Корнилов, твой черед! Поскорее раздевайся, На земле располагайся! — И Корнилов уж ревет. Каждый день нагие ветки Хлещут голые тела. Посмеются звонко детки, Пожалеют напоследки И поплачут иногда. <19 апреля 1883> * * * Две дамы ехали в коляске, Я мимо с мальчиками шел. Здесь ожидать плохой развязки Не догадался б и осел. Да вот беда, — не снял я шапки. Не видел, что из дам одна, Хоть и сидит порою в лавке, Вот вечером приказ явиться К инспектору я получил. Он начал на меня сердиться, И долго он меня бранил. — Ну что ты нос-то задираешь! Какая дерзость! срам какой! Вот погоди, ужо узнаешь, Мальчишка, озорник босой! Зазнался! Думаешь, — учитель, Так очень важен и хорош! Он — наш почтенный попечитель! Его жену не ставишь в грош? Что? не заметил? Дуралея, Негодный, корчить погоди! Иван! возьми его! Живее С ним к Розенбергу в дом иди! Пред Розенбергом стоя, красный, Босой, взволнован и смущен. Все объяснил я, но напрасно, — Не захотел мне верить он. Я у него просил прощенья Смиренно, долго, он отверг Мои все слезы и моленья, Спесивый, злобный Розенберг, И молвил: — Кончить не пора ли? Иди-ка в кухню. Там, в саду, Тебе уж розог наломали. Себе накликал ты беду. — Приказ он отдал: — Босошлепу, Чтоб нос не задирал вперед, Разрисовать покрепче……, Погорячее, в переплет. И, разогретый очень знойно, Урок я слушал: — Не зевай! Вперед веди себя пристойно, Да кланяться не забывай! 24 июня 1883 вернуться Розенберг — см. о нем на с. 79–81 наст. изд. (в файле — глава вторая «Портрет декадента в юности и молодые годы» раздел 3, цитата «/начало/ Розенберг Александр Петрович…» — прим. верст.). |
