4347. М. П. ЧЕХОВОЙ

26 февраля 1904 г.

Печатается по автографу ( ГБЛ). Впервые опубликовано: ПССП, т. XX, стр. 235.

Год устанавливается по связи с письмом к О. Л. Книппер от 25 февраля 1904 г.

М. П. Чехова ответила 1 марта 1904 г. ( Письма М. Чеховой, стр. 224–225).

…я получил от Маркса тысячу рублей ~ за рассказ «Невеста». — См. письмо 4335 и примечания ^* к нему.

…Александр, с ним Нат<алья> Алекс<андровна>, сын Миша… — Семья брата Чехова Александра Павловича (см. письмо 4334 и примечания ^* к нему).

…на даче Чекалиной… — Ср. письмо 4334.

Вещи наконец пришли… — 25 февраля (см. письмо 4345).

…ящики старинные потрескались. — См. примечания ^* к следующему письму.

Пиши, когда приедешь. — Мария Павловна отвечала: «…Собираюсь выехать из Москвы 17 марта. Предстоит очень много хлопот, нужно переезжать на другую квартиру и нужно готовиться к отъезду. 8-го срок квартиры, а мы еще не нашли новой <…> Очень рада, что вы все благополучно добрались, я очень волновалась и даже не спала ночи две».

Скажи в Лионском кредите… — «Лионский кредит» — коммерческий французский банк, через который Чехов вел финансовые операции. В ДМЧхранится чековая книжка «Crédit Lionnais», принадлежавшая Чехову. Представителем Лионского кредита в Москве был Н. А. Рыжков, через которого Чехов вел свои дела с банком (см. т. 17 Сочинений, стр. 137).

4348. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

27 февраля 1904 г.

Печатается по автографу ( ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма к Книппер, стр. 397–398.

Год устанавливается по почтовым штемпелям на конверте: Ялта. 27.2.04; Москва. 1.3.04.

Ответ на два письма О. Л. Книппер от 22 февраля 1904 г. ( ГБЛ; частично опубликовано: Книппер-Чехова, ч. 1, стр. 349–350); Книппер ответила 3 марта ( ГБЛ).

…Корсаков весьма склонен к пессимизму… — Книппер сообщала о диагнозе, поставленном проф. Н. С. Корсаковым ее племяннику Леве: «В 5 час<ов> повезли мы с Лулу Леву к Корсакову. На этот раз я вошла в кабинет. Лева был молодцом, сначала только поплакал, но очень ясно отвечал на все вопросы. Корсаков его очень внимательно слушал и стукал. Сказал, что несомненно туберкулез 2-го позвонка и что горбика нечего опасаться, а что есть опасность для жизни, что близко к мозгу, что могут отняться руки и ноги. Советовал немедленно класть в аппарат на неделю, потом в гипсовый неподвижный корсет, месяца на три, и года три, четыре носить корсет. Я бодро выслушивала все эти ужасы, но вышла в залу, отмахивалась, растегнула лиф, а то сделалось бы дурно. Будем думать, что и как делать».

…оба сундучка древних в дороге потрескались. — Старинный деревянный резной ларец был поднесен Чехову К. С. Станиславским в день премьеры пьесы «Вишневый сад» в Художественном театре 17 января 1904 г. Хранится в Доме-музее Чехова в Ялте. В кабинете писателя находится второй древнерусский деревянный резной ларец, также подаренный Станиславским.

А «Вишневый сад» дается во всех городах ~ имеет успех… — Большой успех «Вишневый сад» имел в Харькове (см. примечания к письму 4343 ^* ). В. Э. Мейерхольд поставил эту пьесу в Херсоне, в «Товариществе Новой драмы», которое он возглавлял. В ответ на неоднократные просьбы (см. ЛН, т. 68, стр. 446–447) Чехов выслал ему цензурованный экземпляр пьесы — и премьера «Вишневого сада» в Херсоне состоялась 8 февраля 1904 г. Мейерхольд играл роль Трофимова. «Вашу пьесу „Вишневый сад“ играем хорошо», — писал он Чехову 8 мая 1904 г. Отклик на этот спектакль см. в кн.: Н. Д. Волков. Мейерхольд, т. 1. М., 1929, стр. 174, а также «Театр и искусство», 1904, № 8, стр. 178.

Сейчас читал про Ростов-на-Дону… — В Ростовском театре «Вишневый сад» в эти дни шел 21, 22 и 24 февраля. В газете «Приазовский край», 1904, № 51, 24 февраля, сообщалось: «По настойчивому желанию публики <…> идет в третий (в последний) раз „Вишневый сад“, имевший крупный художественный успех на сцене Ростовского театра». В марте Ростовский театр привез «Вишневый сад» в Таганрог; 4 марта Чехова известил об этом спектакле П. Ф. Иорданов, а 25 марта — В. М. Чехов ( ГБЛ).

Ах, если бы в Москве не Муратова, не Леонидов, не Артем! — Е. П. Муратова исполняла в пьесе «Вишневый сад» роль Шарлотты, Л. М. Леонидов — Лопахина, А. В. Артем — Фирса. Е. П. Карпов в своих воспоминаниях передает суждение Чехова об этом спектакле: «…в Художественном театре все эти бутафорские мелочи отвлекают зрителя, мешают ему слушать… Заслоняют автора <…> Знаете, я бы хотел, чтобы меня играли совсем просто, примитивно… Вот как в старое время… Комната… На авансцене — диван, стулья… И хорошие актеры играют… Вот и все… Чтобы без птиц и без бутафорских настроений… Очень бы хотел посмотреть свою пьесу в таком исполнении <…>

Антон Павлович увлекся темой. Он заговорил о театре вообще <…> об исполнении его пьес в Художественном театре… О том, как он рисовал себе действующих лиц своих пьес и как их поняли и изобразили артисты.

— Вот хоть бы „Вишневый сад“… Разве это мой „Вишневый сад“? Разве это мои типы?…За исключением двух-трех исполнителей — все это не мое… Я пишу жизнь… Это серенькая, обывательская жизнь… Но это не нудное нытье… Меня то делают плаксой, то просто скучным писателем <…> Антон Павлович разволновался и сильно закашлялся» («Две последние встречи с А. П. Чеховым». — Чехов в воспоминаниях, 1954, стр. 575–576). В то же время Книппер писала: «Сегодня (20 февраля) в „Вишневом саду“ был Бальмонт, приходил после спектакля и в диком восторге, в безумном, лицо возбужденное, а жена так и говорить ничего не могла от сильного впечатления. Он хочет тебе писать подробно» ( Книппер-Чехова, ч. 1, стр. 348).

Ведь Артем играет прескверно, я только помалкивал. — Роль старого лакея Фирса писалась Чеховым в расчете на Артема, однако на репетициях и премьере игра артиста не удовлетворила Чехова. Образ Фирса, созданный Артемом, получил окончательное завершение лишь на последующих спектаклях, и в истории Художественного театра Артем остался лучшим исполнителем этой роли.

У тебя очень много дядюшек ~ как бы не простудиться. — Отклик на сообщение Книппер в письме от 22 февраля: «…была у мамы и обедала там, приехал дядя Ваня, чтобы прощаться с д<ядей> Карлом, которого сейчас едем провожать <на фронт>». Ночью этого же дня она писала: «Провожали д<ядю> Карла. Вот давка была, вот ужас! И никакого настроения в толпе. Сравнить нельзя с тем, как отъезжал д<ядя> Саша. Я чувствовала себя совсем беспомощной <…> Дядю Карла почти и не видела. Перед отходом поезда меня так стиснули, что у меня дыхание остановилось, в глазах потемнело, думала, что руку сломают, и, позеленев, завопила <…> калоши мне сдернули с ног, и я очутилась в тонких башмаках. Какая гадость эта толпа. Я плакала. Я всех ненавидела. Бегали доктора, сестры с цветочками. Но, повторяю, — настроения не было. Когда отошел поезд, поднялись рыдания, вопли, обморки. Прозябла я адски».

Надумала ли ты что-нибудь насчет лета? — Книппер отвечала: «Говорили мне, что продаются и отдаются дачи в Томилине, по Рязанской дор. 23 версты, и 20 мин. на лошадях. Чудесно, сухо и песчано, и река есть. Поеду смотреть».

…вспоминаю, как мы с тобой ездили в Царицыно… — См. письмо 4324 и примечания ^* к нему.