Пятница, 06:00–08:00

Хьюэлл вошел в помещение, даже не взглянув на распростертое на полу тело. Он махнул левой рукой, и за ним, бесшумно ступая, последовали двое вооруженных китайцев. Судя по манере держать автоматы, они хорошо знали, как с ними обращаться.

– У кого-нибудь есть оружие? – спросил Хьюэлл низким хриплым голосом. – У кого-нибудь в этой комнате есть оружие? Скажите мне. Если я найду оружие у вас или в этой комнате, а вы мне ничего не скажете, убью. Так есть или нет?

Оружия не было. Но если бы у кого-нибудь оказалась зубочистка, при одной только мысли, что Хьюэлл может посчитать это оружием, она была бы немедленно отдана ему. Вот такое Хьюэлл производил впечатление на людей. Он не оставлял сомнений в серьезности своих намерений.

– Ладно. – Хьюэлл сделал еще один шаг и уставился на меня. – Что, одурачил нас, Бентолл? А ты, оказывается, умный. И с ногой полный порядок, так, Бентолл? А вот с рукой не очень. Наверное, доберман покусал, за это ты его и убил? А еще ты убил двух моих лучших людей. Правда, Бентолл? Так что придется тебе за это заплатить.

В его протяжном глухом голосе не было ничего зловещего или угрожающего, но ему этого и не требовалось. С таким громадным ростом и лицом, похожим на скалистый утес, всякие угрозы казались излишними. В том, что меня ждет расплата, я даже не сомневался.

– Но это может подождать, по крайней мере какое-то время. Тебе ведь пока нельзя умирать, Бентолл.

Он обратился к китайцу справа от себя – высокому поджарому мужчине с умным, но таким же неподвижным, как у Хьюэлла, лицом – и быстро сказал несколько слов на незнакомом мне языке, а затем снова повернулся ко мне:

– Я вас ненадолго покину, надо проверить охрану, которую мы выставили вдоль ограждения. Почти вся территория базы и гарнизона в наших руках. Все телефонные линии перерезаны, связь с караульным постом потеряна. Я оставлю здесь Ханга, он присмотрит за вами. Даже не вздумайте умничать с ним. Если вы решите, что одному человеку не по силам справиться с девятью мужчинами в маленькой комнатке, и попытаетесь что-то предпринять, то на своей шкуре узнаете, почему Хангу удалось дослужиться до сержанта-майора пулеметного батальона в Корее. – Губы Хьюэлла растянулись в невеселой улыбке. – Вам не составит труда догадаться, на чьей стороне он воевал.

Через секунду Хьюэлл со вторым китайцем ушли. Я взглянул на Мари, а она посмотрела на меня, ее лицо выглядело усталым и печальным, и легкая улыбка не смогла этого скрыть. Все остальные смотрели на охранника-китайца. Он же глядел в пустоту и как будто никого не замечал.

Фарли откашлялся и непринужденно предложил:

– Бентолл, мне кажется, мы можем на него напасть. По одному с каждой стороны.

– Нападайте сами, – ответил я. – А я и с места не двинусь.

– Да черт возьми! – с тихим отчаянием возмутился он. – Возможно, это наш последний шанс.

– Свой последний шанс мы уже упустили. Ваше мужество вызывает восхищение, чего не скажешь о ваших умственных способностях. Не будьте совсем уж идиотом!

– Но…

– Слышали, что сказал Бентолл? – спросил охранник на безупречном английском с сильным американским акцентом. – Не будьте совсем уж идиотом.

Фарли тут же затих. Вся его непоколебимая решимость испарилась буквально на глазах, а вместе с ней и типично британское высокомерие, позволившее ему поверить, будто охранник не способен понимать каких-либо языков, кроме своего родного.

– Сядьте все и скрестите ноги, – продолжал охранник. – Так будет безопаснее… для вас. Я никого не хочу убивать. – Он на минуту задумался и добавил: – Кроме Бентолла. Сегодня ночью ты убил двух членов моего тонга[14], Бентолл.

Я не нашелся что ответить, поэтому промолчал.

– Если хотите, можете курить, – снова заговорил охранник. – Разговаривать тоже можно, но только не шепотом.

Воспользоваться вторым предложением никто не спешил. Бывают моменты, когда трудно подобрать подходящую тему для беседы. К тому же говорить совсем не хотелось, мне необходимо было подумать, желательно без вреда для собственной персоны. Я пытался выяснить, как Хьюэллу и его сподручным удалось так быстро пробраться сюда. В том, что они совершат нападение этим утром, я почти не сомневался, но ожидал их несколькими часами позже. Быть может, они заглянули к нам проверить, спим ли мы? Вряд ли. После пожара они не проявляли никаких признаков подозрительности. Или они нашли тела китайцев в гробнице? Это уже ближе к истине. Но все равно им, похоже, очень крупно повезло.

Вероятно, в тот момент мне следовало согнуться под тяжестью горечи и досады, но, как ни странно, я почти не переживал по этому поводу. Игра проиграна, и всего-то. Или проиграна на данный момент, что, в общем-то, одно и то же. А может, и не проиграна. Мари, похоже, прочитала мои мысли.

– Джонни, все еще пытаешься что-нибудь придумать? – Она снова улыбнулась мне. Я никогда не видел, чтобы она улыбалась так кому-нибудь еще, даже Уизерспуну, и мое сердце радостно запрыгало в груди, как шут при дворе средневекового короля, пока я не напомнил себе, что эта девушка может одурачить любого. – Помнишь, как говорил полковник? Даже если тебя посадят на электрический стул, а палач уже возьмется за рычаг, ты все равно будешь прикидывать, как спастись.

– Конечно, я прикидываю, – кисло ответил я. – Прикидываю, сколько мне осталось жить.

Я заметил промелькнувшую в ее глазах боль и отвернулся. Харгривс задумчиво посмотрел на меня. Он по-прежнему боялся, но не потерял способность мыслить. А надо сказать, что Харгривсу нельзя было отказать в сообразительности.

– Похоже, вас пока рано записывать в покойники? – спросил он. – Насколько я могу судить, ваш приятель Хьюэлл из тех, кто убьет и глазом не моргнет. Но они вас не убили. Хьюэлл ведь сам сказал: «Тебе пока нельзя умирать». К тому же вы работали в одном отделе с доктором Фэрфилдом. Наверное, вы – тот самый эксперт по топливу, которого мы все ждали?

– Наверное, так и есть. – Отпираться было бессмысленно, ведь я рассказал обо всем фальшивому Уизерспуну спустя полчаса после знакомства. Я пытался понять, не совершил ли какую-то ошибку, но ничего не приходило в голову. Прокручивая в голове прошедшие события, я пришел к выводу, что это маловероятно. – Долгая история. Расскажу как-нибудь в другой раз.

– Но вы можете это сделать?

– Что сделать?

– Запустить ракету?

– Я даже не знаю, как к ней подступиться, – солгал я.

– Но вы работали с Фэрфилдом, – не унимался Харгривс.

– Только не над твердым топливом.

– Но…

– Мне ничего не известно о последних разработках, касающихся твердого топлива, – резко ответил я.

Надо же, а я считал его сообразительным! И почему этот чертов дурак никак не заткнется? Разве он не видит, что охранник слушает нас? Чего он добивается? Чтобы мне накинули на шею петлю? Я заметил, что Мари не сводит с него пристального взгляда, ее губы поджаты, а карие глаза полны враждебности.

– Из-за этой чертовой секретности они прислали не того эксперта, – заключил я.

– Нам это, конечно, очень кстати, – пробурчал Харгривс.

– Я ведь даже никогда не слышал о существовании этого вашего «Черного крестоносца». Не хотите ввести меня в курс дела? Я из тех, кто готов учиться до самой смерти, и, похоже, это мой последний шанс получить весьма свежую информацию.

Немного поколебавшись, Харгривс медленно проговорил:

– Я боюсь…

– Вы боитесь, что это строго секретная информация, – с раздражением перебил я его. – Так и есть, но только не для тех, кто находится на этом острове. По крайней мере, теперь.

– Да, наверное, – с сомнением согласился Харгривс. Он задумался, а затем улыбнулся. – Вы ведь помните ракету «Метеор», потеря которой стала для нас большой трагедией?

– Наш единственный вклад в области межконтинентальных баллистических ракет? – кивнул я. – Помню. Полноценная ракета, только вот взлететь не смогла. Все тогда очень расстроились. Все переживали, когда правительство свернуло работу. Было много разговоров о том, что мы продались американцам, попали под абсолютную зависимость от ядерной защиты США, что Британия стала второсортной державой, лишенной какой-либо мощи. Помню. Очень непопулярное решение со стороны правительства.