– Вы сошли с ума. – Даже я слышал, каким напряженным и хриплым стал мой голос. – Совершенно безумны.

– Если мы поступим в точности, как я вам сейчас обрисовал, я с вами соглашусь. Впрочем, этот вариант мы прибережем в качестве крайней меры. Но он выглядит слишком глупым и неблагоразумным. Облако радиоактивного пепла на какое-то время превратит северное полушарие в весьма неприятное место. Кроме того, мы хотели бы вести торговые отношения с такими богатыми и могущественными странами. Нет-нет, Бентолл, это всего лишь угрозы. Скорее всего, достаточно будет лишь указать на возможное развитие событий. Мы пригласим американских и советских наблюдателей посетить весьма впечатляющие испытания «Крестоносца», которого, наверное, переименуем. Продемонстрируем его мощь, грузоподъемность, дальность полета и точность попадания. Затем организуем утечку информации о дюжине кораблей, размещенных на стратегических позициях, и о наших намерениях спровоцировать войну на уничтожение между двумя странами. После этого мы отправимся в Австралию. Заметьте, какая в связи с этим может возникнуть интересная и деликатная ситуация. Одна из сверхдержав или даже обе могут нас атаковать. И как только это произойдет, водородные бомбы упадут на территорию этой страны. Предположим, это будет Америка. Бомбы уничтожат стартовые площадки их МКБР и стратегические аэродромы. Но откуда прилетят эти бомбы? От нас, ведь Америка соберется нападать на нас? Или из России, где решат воспользоваться удачным моментом, чтобы уничтожить Соединенные Штаты и не получить немедленного ответа? Ведь у американцев не будет никаких доказательств, откуда были отправлены водородные бомбы, и в США могут решить, что ракеты вылетели с тех кораблей, о стратегическом размещении которых стало известно. Но обратите внимание, независимо от того, поверит ли Америка, что бомбы сбросили мы, им все равно придется начать массированную атаку на Советский Союз, ведь бомбы могли прилететь и оттуда. Если американцы будут слишком долго ждать перед нанесением ответного ядерного удара, Соединенные Штаты просто исчезнут. Похожая ситуация с еще большей вероятностью произойдет, если мы запустим ракеты на территорию СССР. В результате, Бентолл, обе сверхдержавы поймут, что если одна из них нападет на нас, это приведет к ядерной катастрофе, которая может уничтожить их обеих. Поэтому никто нас даже пальцем не тронет, более того, они объединят усилия, чтобы помешать третьим странам вроде Британии или Франции напасть на нас. И я еще раз хочу спросить: видите ли вы какой-нибудь изъян в моих рассуждениях?

– Вы сошли с ума, – повторил я. – Окончательно и безнадежно.

Но это были только слова. В моем голосе больше не осталось уверенности. Нет, он не походил на одержимого. И не говорил, как человек, сошедший с ума. Но все сказанное им звучало безумно из-за своей абсурдности. Причем абсурдным выглядел беспрецедентный размах шантажа и блефа и беспримерность тех жутких угроз, на которых этот шантаж основывался. Однако в самом шантаже, блефе и угрозах я не видел ничего безумного. И если вы не находите безумия в явлении обычных масштабов, оно не обязательно должно возникнуть, когда эти масштабы вырастут в немыслимых пропорциях. Поэтому, вполне возможно, Леклерк вовсе не сумасшедший.

– Посмотрим, посмотрим.

Он повернулся, когда входная дверь открылась, и быстро выключил свет, кроме маленькой лампочки над пультом управления.

В полутемную комнату вошла Мари в сопровождении Хьюэлла. Я стоял спиной к свету, но она тут же узнала меня и шагнула в мою сторону, а затем замерла на месте, когда Леклерк преградил ей путь своей тростью.

– Простите, что мы привели вас сюда, миссис Бентолл, – сказал он. – Или вас стоит называть мисс Хоупман? Как я понимаю, вы не женаты.

Мари бросила на меня быстрый взгляд, который лучше бы мне никогда не видеть, и промолчала.

– Смущаетесь? – спросил Леклерк. – Или не желаете сотрудничать? Как и Бентолл. Он оказался таким несговорчивым. Не хочет запускать «Черного крестоносца».

– Молодец, – сказала Мари.

– Как интересно. А ведь он может пожалеть об этом. Вы не желаете переубедить его, мисс Хоупман?

– Нет.

– Нет? Но если вы откажетесь, мы можем убедить его с вашей помощью.

– Только зря тратите время, – с презрением сказала она. – Боюсь, вы нас совершенно не знаете. К тому же мы с ним едва знакомы. Я ничего не значу для него, а он – для меня.

– Ясно. – Леклерк повернулся ко мне. – Твердость духа в лучших традициях секретной службы. Что вы скажете, Бентолл?

– То же, что и мисс Хоупман. Вы зря теряете время.

– Ну хорошо. – Он пожал плечами и повернулся к Хьюэллу. – Уведи ее.

Мари снова улыбнулась мне – теперь я уже не сомневался, что в темноте она не видела мое избитое лицо, – и вышла с высоко поднятой головой. Леклерк походил немного по комнате с опущенной головой, как человек, который о чем-то глубоко задумался. Затем отдал приказ китайцу и тоже вышел.

Через две минуты дверь открылась, и я увидел Мари. Хьюэлл и Леклерк поддерживали ее с двух сторон. Она повисла на них, потому что не могла стоять. Уронив голову на левое плечо, она тихо застонала, не открывая глаз. Страшнее всего было то, что я не заметил на ней никаких следов насилия. Даже волосы не растрепались.

Я попытался наброситься на Леклерка, и плевать на два карабина и пистолет Хьюэлла, которые целились в меня. Я даже не обратил на них внимания. Просто устремился к Леклерку, чтобы разбить ему лицо, изувечить, убить, уничтожить… Но даже это у меня не вышло. Едва я сделал пару шагов, как охранник ударил меня прикладом, и я, оглушенный, растянулся на каменном полу, где и пролежал какое-то время.

Затем охранник поднял меня на ноги и встал рядом. Хьюэлл и Леклерк не двинулись с места. Голова Мари свесилась вперед, и я увидел, как волосы распадаются у нее на затылке. Она больше не стонала.

– Вы подготовите «Крестоносца»? – мягко спросил Леклерк.

– Когда-нибудь я убью вас, Леклерк, – ответил я.

– Вы подготовите «Крестоносца»?

– Подготовлю, – кивнул я. – А потом обязательно убью вас.

«Хорошо бы справиться хотя бы с половиной моего обещания», – с горечью подумал я.

Пятница, 13:00–18:00

Я сказал Леклерку, что смогу подготовить «Черного крестоносца» к запуску за пятнадцать минут. На деле у меня ушел на это час. Бентолл, как всегда, ошибся. Но на этот раз не по своей вине.

Разве я виноват, что страшная боль в руке и лице не позволяла сосредоточиться на работе? Разве я виноват, что сходил с ума от ярости, что перед глазами все расплывалось, что я с трудом мог разобрать собственные записи, а моя правая рука, единственная моя рабочая рука, сильно дрожала и мне с большим трудом удалось настроить часовой механизм, проложить кабели через соответствующие пазы и подсоединить взрыватели к нижним частям цилиндров с твердым топливом? Разве я виноват, что при зарядке шестидесятифутового взрывного устройства из моей вспотевшей руки выпал детонатор с гремучей ртутью и вспышка была такой яркой, а взрыв таким громким, что Хьюэлл, который все это время держал меня на мушке, лишь чудом не нажал на спусковой крючок?

Не был я виноват и в том, что Леклерк заставил меня параллельно работать над двумя ракетами, а Харгривс и еще один ученый по фамилии Уильямс, которых он заставил проверять каждый мой шаг и все записывать в свои блокноты, постоянно мне мешали. Они стояли на узкой платформе по обе стороны от меня, и я шагу не мог ступить, чтобы не наткнуться на них.

В желании Леклерка подключить одновременно две ракеты я видел определенную логику. Без сомнения, он пригрозил Харгривсу и Уильямсу, что, если они будут разговаривать друг с другом, их пристрелят. И возможно, убьют их жен, если к концу дня окажется, что их записи в чем-то не совпадут. И если запуск первого «Крестоносца» пройдет успешно, а записи, сделанные при подготовке обеих ракет, окажутся совершенно одинаковыми, у Леклерка появится гарантия, что и вторая ракета не преподнесет никаких сюрпризов.