Профессор Уизерспун представил нас друг другу, и Хьюэлл протянул мне руку со словами:

– Очень приятно познакомиться, Бентолл.

Его низкий гулкий голос хорошо сочетался с внешностью и родом занятия. Судя по всему, он обрадовался мне так же, как примерно лет сто назад на этих же островах радовался бы вождь племени каннибалов при виде высадившейся на берег последней партии аппетитных миссионеров. Я весь сжался, когда громадная лапища сжала мою, но рукопожатие оказалось почти нежным. Стиснул он мою ладонь крепко, но, когда отпустил ее, все пальцы остались на месте, только слегка смялись и скрючились.

– Слышал про вас сегодня утром, – раскатистым басом произнес он. Судя по говору, он был с северо-запада Америки или из Канады, точнее сложно определить. – И слышал, что вашей жене нездоровится. Это все острова. Тут что угодно может случиться. Вам, наверное, тяжело пришлось.

Мы обсудили немного мои невзгоды, а затем я с любопытством спросил:

– Непросто, наверное, находить людей на такую работу?

– Непросто, мой мальчик, непросто, – ответил Уизерспун. – Индийцы ни к черту не годятся. Злые, несговорчивые, подозрительные, да и силенок у них маловато. Фиджийцы сильные ребята, но у них случится сердечный приступ, если предложить им поработать. Такие же, как и белые, – лодыри и транжиры. Но вот китайцы – это другое дело.

– Самые лучшие работники, – поддержал его Хьюэлл. Он как-то умудрялся говорить, практически не открывая рта. – Когда надо рыть туннели и прокладывать рельсы, им нет равных. Без них мы не построили бы западные железные дороги в Америке.

Я отделался ничего не значащей репликой и огляделся.

– Что вы ищете, Бентолл? – тут же спросил меня Уизерспун.

– Реликвии, что же еще? – Главное, правильно изобразить удивление. – Интересно посмотреть, как их будут извлекать из камня.

– Боюсь, сегодня вы ничего не увидите, – прогрохотал Хьюэлл. – Хорошо, если раз в неделю удается что-нибудь найти. Правда, профессор?

– Да, это большое везение, – согласился Уизерспун. – Что ж, не будем вас дольше задерживать, Хьюэлл, не будем. Просто хотел показать Бентоллу, из-за чего тут стоит такой шум. Увидимся за ужином.

Уизерспун повел меня обратно через шахты навстречу сверкающему солнцу, а затем сопроводил к себе домой. Все это время он ни на секунду не закрывал рта, но я его больше не слушал. Я уже увидел и услышал достаточно. Когда мы вернулись, он извинился, сославшись на срочную работу, а я пошел проведать Мари. Она сидела в кровати с книгой в руке и выглядела достаточно бодрой.

– Ты же говорила, что собираешься еще поспать? – спросил я.

– Я сказала, что хочу лежать и не двигаться. Это не одно и то же. – Она с наслаждением откинулась на подушку. – Тепло, прохладный ветерок колышет пальмы, шумит прибой, в лагуне голубая вода, а на берегу – белый песок… Правда ведь, чудесно?

– Конечно. Что ты читаешь?

– Книгу о Фиджи. Очень интересная. – Она показала на стопку книг, лежащих на столике рядом с ее кроватью. – Там тоже о Фиджи или по археологии. Томми, тот китайский юноша, принес их мне. Тебе тоже стоит почитать.

– Позже. Как ты себя чувствуешь?

– Не очень-то ты спешил спросить меня!

Я нахмурился и кивнул в сторону двери. Она сразу поняла меня.

– Прости, дорогой! – импульсивно воскликнула она, отлично играя свою роль. – Зря я так сказала. Намного лучше. Мне уже намного лучше. Свежа, как роза. Хорошо прогулялся?

Сплошной поток банальностей, но как умело она держалась!

Я находился как раз посередине моего рассказа о милой прогулке, когда в дверь робко постучали. Профессор Уизерспун откашлялся и вошел. По моим подсчетам, он простоял у двери минуты три, не меньше. За его спиной я разглядел смуглокожих Джона и Джеймса – двух фиджийских юношей.

– Добрый вечер, миссис Бентолл, добрый вечер. Как вы себя чувствуете? Лучше, да? Лучше? Выглядите вы точно бодрее. – Он уставился на книги рядом с кроватью, замер и нахмурил брови. – Миссис Бентолл, откуда эти книги?

– Надеюсь, я не сделала ничего дурного, профессор Уизерспун? – с тревогой сказала она. – Я попросила Томми найти мне что-нибудь почитать, и он принес их. Я только приступила к первой и…

– Это очень редкие издания, – проворчал он. – Очень, очень редкие. Личная библиотека. Мы, археологи, никому не даем свои книги. Томми не имел права… ну ладно, ничего страшного. У меня есть отличная коллекция разных романов, в том числе детективных. Думаю, они вам понравятся. – Он улыбнулся, великодушно забыв о произошедшем инциденте. – Я принес вам хорошие новости. Вы и ваш супруг можете жить в гостевом домике, пока не уедете отсюда. Я велел Джону и Джеймсу привести его в порядок, чем они и занимались весь день.

– О профессор! – Мари взяла его за руку. – Как мило! Это так любезно с вашей стороны!

– Ну что вы, моя дорогая! Не стоит благодарности! – Уизерспун погладил Мари по руке и задержал ее руку в своей дольше, чем следовало, раз в десять дольше, чем это было необходимо. – Я просто подумал, что вам захочется уединения. Осмелюсь предположить, – он вдруг прищурился так странно, что можно было подумать, будто у старика вдруг скрутило живот, но на самом деле он всего лишь пытался лукаво подмигнуть ей, – что вы не так давно поженились? А теперь скажите мне, миссис Бентолл, сможете ли вы сегодня отужинать вместе с нами?

Реакция у Мари была молниеносной, как у кошки. Она сразу уловила мое едва заметное покачивание головой, хотя даже не смотрела в мою сторону.

– Простите меня, профессор Уизерспун. – Говорить виноватым тоном, при этом ослепительно улыбаясь, не так-то легко, но она справилась. – Я бы с удовольствием, но все еще чувствую слабость. Если не возражаете, давайте подождем до утра. Я…

– Конечно. Ну конечно! Не будем спешить, вы должны поправиться и окрепнуть. – Кажется, он снова собирался схватить ее за руку, но вовремя опомнился. – Я распоряжусь, чтобы вам принесли ужин. И сейчас вас отнесут. Вам не придется утруждать себя.

По его сигналу двое фиджийцев взялись за кровать с двух сторон и подняли ее с такой легкостью, словно она весила не больше тридцати фунтов. Молодой китаец забрал наши пожитки, и профессор повел нас к новому жилищу. Мне ничего не оставалось, кроме как взять Мари за руку и идти рядом. В один из моментов я наклонился к ней поближе и тихо произнес:

– Попроси у него фонарик.

Я не уточнил, на каком основании Мари могла бы обратиться с такой просьбой к профессору, поскольку не видел ни одного убедительного предлога, но она прекрасно справилась и без меня. Когда профессор отпустил фиджийцев и принялся подробно рассказывать, как этот дом построили из древесины пандануса и кокосовой пальмы, Мари робко перебила его:

– Профессор Уизерспун, а здесь есть… туалет?

– Ну разумеется, моя дорогая! Какой же я рассеянный! Спу´ститесь по лестнице и повернете налево. Он в первой маленькой постройке, рядом с кухней. По очевидным причинам в таких домах не место для огня и воды.

– Конечно. Только… ночью здесь темновато, не правда ли? Я имею в виду…

– Господи помилуй! Что вы теперь обо мне подумаете! Фонарь… конечно же, вам нужен фонарь! Его принесут вместе с ужином. – Он взглянул на часы. – Что ж, Бентолл, мы ждем вас через полтора часа.

Еще несколько дежурных проявлений любезности, улыбка в сторону Мари – и он поспешил удалиться.

Заходящее солнце уже скрылось за склоном горы, но воздух все еще дышал дневным зноем. Несмотря на это, Мари поежилась и подтянула одеяло повыше.

– Может, опустишь шторы? – попросила она. – Эти пассаты так обманчивы. Особенно с наступлением ночи.

– Опустить шторы? Чтобы с полдюжины ушей приникли к ним через пару минут?

– Ты… ты так думаешь? – медленно спросила она. – У тебя есть какие-то подозрения? Насчет профессора Уизерспуна?

– Даже не подозрения. Я чертовски уверен, что здесь творится что-то неладное. И я понял это, как только мы приплыли сюда. – Я придвинул стул к ее кровати и взял Мари за руку: сто к одному, что у нас были увлеченные и заинтересованные зрители, и я не хотел их разочаровывать. – А ты что думаешь? Опять чувствуешь себя обреченной и будешь ссылаться на женскую интуицию или отдашь предпочтение неоспоримым фактам?