Бабочка газа Скажите, что сталось со мной? Что сердце так жарко забилось? Какое безумье волной Сквозь камень привычки пробилось? В нем сила иль мука моя, В волненьи не чувствую сразу: С мерцающих строк бытия Ловлю я забытую фразу… Фонарь свой не водит ли тать По скопищу литер унылых? Мне фразы нельзя не читать, Но к ней я вернуться не в силах… Не вспыхнуть ей было невмочь, Но мрак она только тревожит: Так бабочка газа всю ночь Дрожит, а сорваться не может… Из “Трилистника осеннего” 2 Август Еще горят лучи под сводами дорог, Но там, между ветвей, всё глуше и немее: Так улыбается бледнеющий игрок, Ударов жребия считать уже не смея. Уж день за сторами. С туманом по земле Влекутся медленно унылые призывы… А с ним все душный пир, дробится в хрустале Еще вчерашний блеск, и только астры живы… Иль это – шествие белеет сквозь листы? И там огни дрожат под матовой короной, Дрожат и говорят: “А ты? Когда же ты?” — На медном языке истомы похоронной… Игру ли кончили, гробница ль уплыла, Но проясняются на сердце впечатленья; О, как я понял вас: и вкрадчивость тепла, И роскошь цветников, где проступает тленье… Листы На белом небе все тусклей Златится горная лампада, И в доцветании аллей Дрожат зигзаги листопада. Кружатся нежные листы И не хотят коснуться праха… О, неужели это ты, Все то же наше чувство страха? Иль над обманом бытия Творца веленье не звучало, И нет конца и нет начала Тебе, тоскующее я? Из “Трилистника из старой тетради” 3 Старая усадьба Сердце дома. Сердце радо. А чему? Тени дома? Тени сада? Не пойму. Сад старинный, всё осины – тощи, страх! Дом – руины… Тины, тины что в прудах… Что утрат-то!.. Брат на брата… Что обид!.. Прах и гнилость… Накренилось… А стоит… Чье жилище? Пепелище?.. Угол чей? Мертвой нищей логовище без печей… Ну как встанет, ну как глянет из окна: “Взять не можешь, а тревожишь, старина! Ишь затейник! Ишь забавник! Что за прыть! Любит древних, любит давних ворошить… Не сфальшивишь, так иди уж: у меня Не в окошке, так из кошки два огня. Дам и брашна [24]– волчьих ягод, белены… Только страшно – месяц за год у луны… Столько вышек, столько лестниц – двери нет… Встанет месяц, глянет месяц – где твой след?..” Тсс… ни слова… даль былого – но сквозь дым Мутно зрима… Мимо, мимо… И к живым! Иль истомы сердцу надо моему? Тени дома? Шума сада?.. Не пойму… Из “Трилистника шуточного” 1 Перебой ритма Сонет Как ни гулок, ни живуч – Ям — – б, утомлен и он, затих Средь мерцаний золотых, Уступив иным созвучьям. То-то вдруг по голым сучьям Прозы утра, град шутих, На листы веленьем щучьим За стихом поскачет стих. Узнаю вас, близкий рампе, Друг крылатый эпиграмм, Пэ — – она [25]третьего размер. Вы играли уж при мер — – цаньи утра бледной лампе Танцы нежные Химер. * * * Когда б не смерть, а забытье, Чтоб ни движения, ни звука… Ведь если вслушаться в нее, Вся жизнь моя – не жизнь, а мука. Иль я не с вами таю, дни? Не вяну с листьями на кленах? Иль не мои умрут огни В слезах кристаллов растопленных? Иль я не весь в безлюдье скал И черном нищенстве березы? Не весь в том белом пухе розы, Что холод утра оковал? В дождинках этих, что нависли, Чтоб жемчугами ниспадать?.. А мне, скажите, в муках мысли Найдется ль сердце сострадать? Федор Сологуб
(1863–1927) Федор Сологуб (псевдоним Федора Кузьмича Тетерникова) – наиболее видный представитель символистско-декадентского направления. Его лирика поражает цельностью: устойчиво-пессимистическое настроение, узкий круг тем, повторяющиеся образы-символы. Большое место в творчестве Сологуба занимает тема смерти; во многих стихах звучит мотив безнадежности и отчаяния. Но в противовес ему поэт создает прекрасную страну мечты – планету Ойле, цветущую под таинственной звездой Маир. В этом потустороннем мире, где царят любовь и красота, обитают души умерших на Земле людей.
Доступность поэзии возводилась Сологубом в эстетический принцип. Форма его аскетически проста: ямб или хорей, неяркие рифмы, минимум эпитетов, четкая композиция. Но лапидарность языка удивительно сочетается у поэта с интонационной выразительностью, музыкальностью и чрезвычайной изысканностью, что заставляет восхищаться магией его стихов. Кроме того, наряду с Куприным, Горьким и Л. Андреевым он являлся одним из самых известных писателей своего времени, автором романов “Мелкий бес”, “Тяжелые сны”, “Навьи чары” и др. вернуться Пэон(пеан; гр.paiцn– гимн богу Аполлону) – в античном стихосложении: четырехсложный размер стиха, использовавшийся для хорового исполнения; в русском стиховедении – обозначение стиха, членящегося на одинаковые четырехсложные сочетания ямбов и хореев с безударной стопой. По месту ударения различаются с первого по четвертый пеоны. |
