Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Глава 11

Вечером следующего дня путешественники должны добраться до Лас-Лусеса и уже оттуда, через два-три дня пути, — до Синерии. Во время беседы с Педро и Моррисом у Рафаэля сформировалось довольно туманное представление о том, что он там увидит: город прошлого, населенный существами из настоящего. Жители Синерии, пояснил ему ученый, знали, к какой эпохе они принадлежат, другое дело, что у них не получалось соотнести с ней свои жизни. Они хотели современности, но не могли ее получить. У них не было средств. А то немногое, что имелось, постоянно возвращало их к прошлому или же, в любом случае, постоянно держало в неком подобии лимба, в круговом времени, которое вращалось вокруг своей оси. Войны были постоянными, правительства сменяли друг друга, учиняя полное самоуправство. Невозможно было принимать во всем этом участие, думали они. Среди коммунитаристов, которые, по идее, считались самыми здравомыслящими и стремились к какому-то порядку, столько было людей Эспада, что они сами уже не могли разобраться, кто есть кто.

Лунной ночью Рафаэль смотрел на дремлющую Мелисандру. Погруженный в черный ночной мрак, он вволю нагляделся на нее, беззащитную, умиротворенную, видящую сны, которые, по его мнению, должны были быть зелеными и плодовитыми. Он облокотился об опору навеса, представил себе тело Мелисандры, упругое, чистое, блестящее, отвел глаза. Голландки спали вместе в гамаке, прижавшись друг к другу, словно обмениваясь материнским теплом.

Солнце уже освещало реку, когда пассажиры проснулись. Они проплывали мимо небольшого островка, где росли высокие пальмы, прокладывая себе дорогу через густую растительность. Моряки, встав на свои скамейки, подняли руки и, сжав кулаки, в унисон прокричали несколько раз подряд: «Смерть англичанам!»

— Это древний обычай, — объяснил Эрман Кристе. — В этой излучине реки англичане в тысяча восьмисотом году нанесли большой урон жителям Фагуаса. Кажется, с тех пор стало традицией посылать им проклятия всякий раз, когда проплываешь здесь. Это часть антиимпериалистического наследия этого народа.

— Нам не нравятся колонизаторы, — крикнул Педро с капитанского мостика. — Они были хуже чумы в этой стране. Сначала они растоптали нас, а потом забыли… Смерть англичанам! — добавил он с чувством, повышая голос.

После завтрака Педро и гребцы долго купались в реке — хотели освежиться перед пересечением Большого водоворота недалеко от Лас-Лусеса.

Мелисандра, глядя, как мощные бронзовые тела погружаются в прозрачную воду, не смогла сдержать порыва сделать то же самое. Мужчины соорудили для нее защищенное пространство для купания и стали резвиться с непринужденностью, удовольствием и веселыми криками.

Эрман почувствовал себя одним из созерцателей картины, на которой Сюзанна купается перед выжидательными и любопытными взглядами стариков [11]. Он посмотрел на остальных пассажиров, наблюдавших за этой сценой, и отметил, что даже Макловио испытывал некую стыдливость. Невинное наслаждение моряков и девушки пробуждало в них, иностранцах, воспоминания об утерянной спонтанности поступков. «Забавно, — размышлял Эрман, — что непосредственность Мелисандры и молодых людей заставила чужеземцев почувствовать себя не в своей тарелке, словно они видели что-то противозаконное».

Незадолго до полудня атмосфера на лодке стала напряженной. Рафаэль заметил, что Мелисандра с беспокойством смотрит на поднявшийся уровень воды в реке. Судно продвигалось с трудом.

— Мы недалеко от водоворота, — объяснила она Рафаэлю. — Это самый опасный и таинственный отрезок реки. Рассказывают фантастические истории о центральной части водоворота, но попытки увидеть его стали причиной не одного кораблекрушения. Кажется, что взгляд, остановившийся на нем, становится чем-то материальным: веревкой, шнуром, за который вода железной рукой тянет до тех пор, пока добыча не проваливается в бездну. Поэтому капитаны из предосторожности завязывают глаза пассажирам. Достаточно одного человека на корабле, ослушавшегося приказа, чтобы целое судно непростительно затянуло в водоворот. Каждый раз, когда я проплываю где-то здесь, хочу взглянуть на него, но страх сильнее меня.

— Может, у нас получится заснять это, — сказал Рафаэль. — Камера защитит меня от прямого контакта, — улыбнулся он.

— Не смей даже думать об этом. Педро выкинет тебя с лодки. Он говорит, что современным людям свойственно пытаться все объяснить и что все это наши выдумки, — прошептала она. — Но правда в том, что я с детства слышу бесчисленное количество историй о всякого рода происшествиях. Это не шутка. Нужно следовать инструкциям капитана.

— Не знаю почему, но у меня создается впечатление, что ты говоришь так, чтобы убедить себя саму. Сознайся, Мелисандра, ты не можешь всерьез верить этим предрассудкам.

— Я не понимаю, почему ты не можешь поверить в необъяснимые явления, с которыми не стоит вступать в противоборство, — с горячностью возразила девушка, вспомнив, как во время последнего путешествия с Фермином в его лодке она была поражена, увидев концентрические круги на воде через повязку на глазах. Завороженный взгляд не мог противостоять безудержному желанию смотреть на водоворот.

Чуть позже полудня путешественники увидели вдали огромные странные скалы, которые, казалось, не только не принадлежали реке, а вообще не имели никакого отношения к планете Земля: они были черными, гладкими, шлифованными, как будто спустились с какой-то блуждающей и загадочной звезды. Большой водоворот открывался в обрывистом углу, который скалы образовывали возле правого берега. Чтобы пройти этот отрезок беспрепятственно, корабли должны были держаться очень близко к противоположному берегу и двигаться вдоль линии веревок, которые свисали с прибрежных деревьев.

Педро раздал черные повязки и приказал всем пассажирам сесть внизу под навесом с туго завязанными глазами. Он и его моряки нахлобучили козырьки, чтобы смотреть только вперед. Когда все соблюли эти меры предосторожности, началось напряженное пересечение водоворота.

Шум воды на этом отрезке был тихим и настораживающим: как шипение огромной змеи о двух головах, которые делились между собой секретами, или же эта змея заглотнула себя саму и выдыхала пузырьки воздуха.

Мелисандра уступила свое место под капитанским мостиком двум голландкам, а сама расположилась ближе к носовой части. Рассевшись под навесом, пассажиры могли видеть только небо над рекой. Девушка, конечно, догадалась, что с того места, где она находилась, если ослабить повязку, можно видеть поверхность воды. И если собраться с силами, вполне реально бросить быстрый мимолетный взгляд на водоворот, если перед ней не окажется один из матросов.

Во время полуденного солнцепека на лодке воцарилось плотное и густое молчание. Иногда его прерывал крик какой-нибудь цапли или чайки, затянутой в водоворот, в котором, как говорили, обитали рыбы с человеческими глазами. Уровень воды в реке, скорость течения увеличивались по мере приближения к гибельной воронке.

Каракола Педро звучала в такт синхронным движениям гребцов, хватающимся за веревки, протянутые на прибрежных деревьях, чтобы удостовериться, что судно держится на расстоянии от водоворота.

Мелисандра мысленно представила себе, куда именно нужно смотреть через повязку. Задачу облегчило то, что гребцы хватались за веревки. Она чувствовала себя спокойней. Твердое и холодное решение полностью завладело ею. Она видела, как пенилась вода. Подумала о своем дедушке, который, наверное, дремал сейчас в кресле-качалке, откинув голову набок, с беретом в руках, сложенных на коленях. Вода теперь спокойно сверкала и отражалась в шлифованной черной скале, словно в зеркале. Возможно, в этом разгадка, подумала Мелисандра: увидеть отражение водоворота — щит Персея, образ Медузы, — то есть не видеть его самого.

Должно быть, так можно избежать смертоносного эффекта, опасности гибели. Девушка уже различала концентрические круги, вода была грязной, ртутной.

вернуться

11

Вероятно, имеется в виду картина «Купающаяся Сюзанна» Ж.-Б. Сантера. — Прим. ред.

14
{"b":"148027","o":1}