— Здесь?.. — по-прежнему недоверчивым тоном спросил индеец.
Картер указал на клочок взрыхленной земли, чуть в стороне от тропинки, под деревом.
— Здесь они жили, — продолжил Картер, — и здесь же умерли. — Он указал на пышную листву и мирно журчащий ручей. — Это место они бы сразу узнали, если бы вдруг очнулись от вечного сна.
Бегущий Конь стоял молча, обдумывая услышанное. Картер с Делом деликатно отошли в сторону, давая ему возможность побыть наедине со своими мыслями. Потом индеец повернулся к ним и сказал просто:
— Так тому и быть.
Бережно опустил мано обратно в воду, затем придвинул к нему вторую половинку, потом еле слышно забормотал какие-то слова, непонятные Картеру, поклонился и коснулся свежей земли ладонью.
Поднявшись, он не стал пожимать руку ни Картеру, ни Делу, не произнес ни единого слова в знак примирения, но и спорить с ними тоже не стал. Просто развернулся и вышел из атриума, и стеклянная дверь музея медленно закрылась за ним. С тех пор Картер никогда больше не видел его и ничего о нем не слышал…
И никаких странных историй по ночам в музее с тех пор больше не происходило.
— Видел сегодняшнюю «Лос-Анджелес таймс»? — спросил Дел, ловко ведя свой фургон по автомагистрали Пасифик-Коуст.
— Нет, — ответил Картер, пристраивая поудобнее загипсованную руку.
— Там напечатан большущий снимок Дерека Грира. Он теперь знаменитость.
Картер понимал — ему следовало бы внимательнее следить за новостями, но не было сил. Слишком много он пережил за последнее время, слишком о многом хотелось забыть.
— Грир навел копов на этих подонков, «Сыновей свободы», — продолжил меж тем Дел. — Их лидера, парня по имени Берт Пит, арестовали прямо на мексиканской границе. Небось пожалел в тот момент, что границы у нас более закрытые, чем ему хотелось бы, — с усмешкой добавил Дел.
Они мчались по автомагистрали, что серой лентой вилась вдоль океанского побережья. Повсюду на склонах холмов и у базальтовых столбов Картер видел обгоревшие остовы автомобилей, большие черные проплешины у обочины там, где огонь пронесся стеной по траве, а затем иссяк, натолкнувшись на широкую асфальтовую полосу дороги или пляж. Однако при своем продвижении пламя уничтожило сотни домов, нанесло колоссальный материальный ущерб, измеряемый миллионами долларов, а главное — забрало десятки жизней.
Но Картер, оглядывая холмы, искал взглядом совсем другое.
Дел включил радио — разумеется, станцию кантри — и постукивал пальцами по рулевому колесу в такт музыке. Певец утверждал, что у Господа была особая причина создать Оклахому, но Картер не вслушивался в текст песни, а потому так и не узнал, что это была за причина.
На повороте к каньону Темескал висело выведенное на доске мелом объявление, что все туристические тропы открыты, но пользоваться ими рекомендуется лишь людям опытным. «ОПАСНОСТЬ НОВОГО ВОЗГОРАНИЯ СОХРАНЯЕТСЯ, — было выведено ниже крупными буквами. — ПРОСЬБА НЕМЕДЛЕННО СООБЩАТЬ О ПЕРВЫХ ПРИЗНАКАХ ПОЖАРА».
— Ты только посмотри на это! — воскликнул Дел, указывая на другую табличку. — Они сбросили цены на парковку. — Ничто больше не могло доставить такой радости Делу, чем объявление о снижении цен. — Нет, ей-богу, я начинаю любить этот город!
Картер удивился такому превращению. Он никак не ожидал подобного заявления от человека, который ненавидел Лос-Анджелес — его шум, сумасшедшее движение, толпы людей с прижатыми к уху мобильниками. Произошло это чудо после Четвертого июля, или во время Gotterdammerung [28]— как называл этот праздник Дел. В тот день ему удалось повидать на улицах Лос-Анджелеса такое, что и во сне не приснится. Он видел ископаемых животных, чьи окаменелые останки изучал всю жизнь, живыми, дышащими, охотящимися. На лужайках в имении аль-Калли ему вдруг открылся древний, доисторический мир, существовавший миллионы лет тому назад. Даже в пожарах, что бушевали в городе и окрестностях, смертельно опасных, не поддающихся никакому контролю, он угадывал неизбывную мощь природы. Он видел город, который превратился в настоящий Содом, и эти сцены в его глазах были преисполнены особого величия и трагизма. Теперь он навеки прикипел душой к Лос-Анджелесу.
Наверное, именно поэтому, подумал Картер, Дел и вырядился в эту футболку в пурпурно-золотистых цветах клуба «Лейкерс».
Дел выпрыгнул из машины, перекинул через плечо лямку зеленого полотняного рюкзака. Картер вылез медленно: все тело до сих пор в синяках и болячках. Выпрыгнув из «мерседеса», он растянул обе лодыжки, сломал левую руку, выбил плечевой сустав, получил сильнейшие ушибы ребер, а уж царапин просто не счесть. Поэтому в шортах он выглядел не лучшим образом, но сейчас это его мало беспокоило, ведь вокруг — ни души. На стоянке ни одного автомобиля, а шагая по тропинке, они не встретили ни одного человека. Даже зверей не было видно и слышно. Вокруг царила какая-то неестественная тишина, пахло гарью и пеплом. Пламя проело в горах Санта-Моника новые причудливые тропинки и опушки, в одних местах все выгорело полностью, другие остались нетронутыми. Примерно то же самое наблюдалось и в Саммит-Вью, где спасатели нашли Картера без сознания. Часть домов превратилась в груды пепла, другие же, по ту сторону улицы, уцелели, хоть и почернели от копоти.
После пожара Картер возвращался туда всего один раз. Попросил Бет довезти его до пересечения с Виа Виста, вернее того, что осталось от этой улицы, дошел до конца и заглянул в каньон, куда рухнул «мерседес». И вот на глубине нескольких сот ярдов он разглядел обломки машины — она лежала на камнях, точно перевернутый на спину черный жук. В какой-то миг ему даже показалось, что сирена издает протяжный и жалобный, еле слышный звук.
И больше ничего, никаких признаков горгоны, которая свалилась в пропасть вместе с машиной, он не обнаружил. Деревья и кусты на дне остались нетронутыми, как и большая часть парковой зоны к северу. Неужели чудовище уползло умирать в эти заросли? Или же его все-таки поглотило ненасытное пламя, перекинувшееся на место падения с порывом ветра Санта-Ана?..
Может быть, горгона до сих пор там, укрылась в какой-нибудь темной расселине, добывает себе пропитание на десятках тысяч акров этой заповедной зоны, научилась выживать в новом для нее мире?
Несмотря на все неприятности, что доставило ему столкновение с этим чудовищем, Картер все же надеялся, что так оно и есть, и обещал себе, что, когда окончательно поправится и окрепнет, непременно займется поисками горгоны.
— Видел снимки? — спросил Дел, не оборачиваясь и продолжая шагать по тропинке. — Ну те, что были сняты на камеры мобильных телефонов? Опять показывали вчера, в вечерних новостях.
— Видел, — ответил Картер.
Снимки были низкого качества, зернистые, изображение затянуто дымом. Делали их люди, сидевшие в машинах. Объектом съемок было гигантское неуклюжее создание, пробирающееся среди деревьев, а в одном случае — протискивающееся в отверстие дренажной трубы под мостом. С вертолета, приписанного к департаменту пожарной службы, доставлявшего огромные ведра воды для тушения пламени в Бель-Эйр, тоже были сделаны снимки, но с большой высоты и сквозь клубы дыма. Животное на них походило скорее на бронемашину, а не живое существо из сказаний и легенд.
Никто, ни свидетели, видевшие «это», ни власти, понятия не имели, что это такое и что с этим делать. У городской администрации хватало более насущных проблем — тысячи людей лишились крова, необходимо было до конца раскрыть заговор поджигателей, установить их всех, поймать и преследовать по закону. Местами время от времени появлялись новые очаги возгорания, и федералам приходилось ловить новых поджигателей-подражателей, но то были мелкие сошки, обычное хулиганье, и большинству удалось ускользнуть. Вновь стали популярными истории о Годзилле, причем появлялись они не только в таблоидах, но и в серьезных изданиях, а на экранах ТВ демонстрировался старый фильм киностудии «XX век Фокс».