— Я будто заново родилась! — Вейс уселась, прислушиваясь к ощущениям. Ничто и нигде не ныло. Спина не болела, печень — тоже. Но… кто, о Великое Море, мог обучить Лас такому? Ещё пара таких сеансов, подумала Вейс, и я насовсем разучусь смущаться. — Просто чудо!
Лас погладила её по щеке. Гроза, наверное, специально не сказала — приятно было не только Вейс. Самой Лас это тоже принесло неожиданное удовольствие… тело тоже получало заряд бодрости, и тоже хотелось повторять это вновь и вновь…
Всё. Собраться, Лас! Девушке твоего происхождения об удовольствии нужно думать в последнюю очередь!
Лас отшатнулась, прижала ладони к ушам.
— Отстань, — Лас сосредоточилась, чтобы выгнать, приглушить голос. Мама, ты очень мудра, но в некоторых вопросах ты безнадёжно устарела… прости. — Оставь меня в покое, мама! Это моя жизнь!
Вейс молча смотрела.
— Ты справишься? — поинтересовалась она. Видно было — стоит только попытаться выразить жалость или сочувствие, и Лас придёт в ярость.
— Справлюсь, — Лас прикрыла глаза. — Она тревожит меня всё реже и реже. Всё, я в душ! Приберись пока!
Бабушки и Хорёк, Неиверин 17, 1288 В.Д., 7:00
— Стайен, вы снова что-то «отрегулировали»? — поинтересовалась Вейс. Лас хотела ей помочь, но была изгнана с кухни — сиди вон там и смотри! Пей чай и отдыхай! У тебя отпуск!
Хорёк улыбнулся, поправил пенсне.
— Так, мелочи. Смазал дверные петли, починил замки, настроил камеры… Знаете, у вас всё в отличном состоянии.
— Судя по вашим словам, нет, — Вейс тоже была чародейкой, и её владениями были кухня и огород. И там, и сям ей нравилось работать. По слухам, ей даже предлагали пойти в обучение известнейшие повара обоих континентов — но Вейс отказывалась. Сначала считала, что ей льстят, а потом… потом она встретила Лас, которую давно считала умершей. И вс остальное перестало что-либо значить.
— Не знаю меры! — сокрушённо развёл руками Хорёк. — Если можно что-то подправить, подправлю. Привычка.
— Может, меня чему-нибудь научите? — полушутливо попросила Вейс. Хорёк поднялся, учтиво поклонился и ответил.
— Если у вас есть задатки, с удовольствием. Если нет, так и скажу. Вы обижаетесь на правду?
— Разучилась, — Вейс оглянулась на Лас и подмигнула той. — Да я шучу, Стайен. Мне моих забот и так хватает.
Стайен кивнул и вновь поклонился.
— Теар… — он поперхнулся. — Лас, простите. Можно вас на два слова?
* * *
— Помните вчерашнюю ракету?
Лас поёжилась, кивнула.
— Я читал сводки новостей. Там говорили о плановых учебных пусках. Врут, понятно, но я кое-что узнал. Я узнал, откуда выпустили ракету, и я узнал, когда на той станции взяли нас на мушку. Угадаете?
— Когда у меня и Вессен случился обморок, — предположила Лас. Только не это, подумала она, хотя сама не знала, чего опасается. Только не это! Пусть это будет случайностью! Халатностью, совпадением!
Хорёк покивал в ответ.
— Верно. Я хочу дать вам кое-что. Так, на всякий случай. Разрешите подняться в ваши комнаты?
— Вейс, мы будем наверху! Если что, звони!
Вейс отмахнулась не глядя — иди уже, не мешай!
* * *
— Входите, — Лас негромко рассмеялась. Если в комнату входит незнакомый мужчина, да к тому же варвар, служанка должна всегда находиться позади него… Лас потрясла головой. Мама, да хватит же!
— У вас красиво, — Стайен осмотрелся. — Третья Династия, верно?
Лас расширила глаза. Ни Вейс, ни остальные не опознали в узорах, в расположении предметов, ваз, картин того, что сразу увидел Стайен. Она расставила всё так, как это делали величайшие придворные поэты Третьей Династии. И это помогало. И думать, и не болеть, и вообще жить…
— Вы многое видите, — Лас вежливо поклонилась.
— Разрешите? — Стайен указал глазами на письменный стол. Получив разрешение, положил на него свой чемоданчик и открыл. — Вот это, — протянул Лас чудесную серебряную цепочку. — Носите, если можно, всё время.
— Всё время, пока я не в Стране Цветов, — Лас примерила цепочку. Красиво! И так приятно прикасается к коже… — Что это?
— Монитор, — пояснил Стайен. — Если с вами хоть что-нибудь не так — обморок, например — то на эти вот датчики, — он положил на стол три брелока в виде змейки, обвившей латунное колечко, — поступит сигнал.
Лас захотелось сорвать цепочку и бросить её в лицо оружейнику. Но она сдержалась, прошла ещё секунда — и Лас удивилась, откуда пришла та неуправляемая ярость.
— Спасибо, Стайен, — она поклонилась.
— У меня есть четвёртый, — показал Стайен. — Я хотел бы попросить вас взять вот это, — он положил на стол «Шершень». Пистолет. Обычное оружие полицейских. — Это…
— Нет, — помотала Лас головой. — Не возьму. Я не люблю пистолетов.
Стайен кивнул.
— А это?
И положил на стол кинжал. Лас не поверила глазам. Или ей кажется, или…
— Его украли у вас когда-то. Вас за это едва не лишили имени. Но он нашёлся, теаренти.
Лас колебалась. Кинжал был талисманом. Когда его украли, всё пошло наперекосяк. А может, она просто внушила себе, что это талисман?
— Хорошо, — согласилась она. — Что вы с ним сделали? Ведь сделали что-то?
— Да, — Стайен не стал отрицать очевидного. — Смотрите. Вот видите, это украшение, камушек на гарде? Проведите по нему пальцем. Любым.
Лас повиновалась. Камушек из зелёного стал красным.
— Прошу, — Стайен вынул из чемоданчика толстый стальной прут. Один конец был срезан — словно бритвой. — Попробуйте. Прижмите палец к этому камушку и попробуйте.
Лас догадалась, что будет. Взмах… и отсечённая часть прута падает на пол. Чистый, зеркальный срез. Как бритвой.
— Если отпустить камушек, это будет самый обычный кинжал. Я не стал его оттачивать, — Стайен с поклоном протянул ножны.
— Спасибо, — Лас боязливо провела по камушку. Тот позеленел. Вот так ошибёшься и сама себя перережешь.
— О, нет, — Стайен покачал головой. — Когда камушек красный, вы не сможете пораниться. Я это предусмотрел. Батарейки хватит на пару часов непрерывной «резьбы».
— Вы волшебник! — восхитилась Лас. — Я очень рада! Правда! Это был мой талисман! Но где вы его нашли?!
— Не я, Вессен. Я думаю, она сама вам расскажет.
— Что-то ещё?
— Нет, — Стайен улыбнулся. — У меня просьба. Я хотел бы осмотреть ваш выходной тефан. И то платье, которое вам подарили родственники.
Лас прищурилась.
— Зачем это вам?
— Сниму мерку. Вессен просила. Только я этого не говорил.
Лас рассмеялась.
— Для вас — даже это, Стайен. Но только в моём присутствии!
— Разумеется! Это быстро.
* * *
— Няня, я на работу! — пропела Тесан. — Попробую взять отпуск, если получится! Если нет, буду развлекать тебя по вечерам и выходным! Вери! Ве-е-е-ри! Ты на работу едешь или сачкуешь?
— Тесс, — Лас взяла её за руку. — Я хочу научиться современному языку. Ну, «сачковать», «балдеть» и всё остальное. Раз уж я твоя подруга…
— Лас! — Вейс побагровела.
— Кто-то обещал, что ругаться не будет, — отмахнулась Лас. — Научишь?
Тесан расхохоталась.
— В два счёта, няня! Я вас возьму пару раз к друзьям на тусовку, там и научитесь. Выбора не будет! А вы правда этого хотите?
— Меня там не будет! — сердито возразила Вейс. — Ещё чего!
— Сами справимся, подумаешь, — Лас отступила на шаг, — вы меня убеждали, что я молода, вот я и поверила. Сами виноваты.
— Няня, ты чудо! — Тесан кинулась к ней, обняла… замерла.
— Можно, — улыбнулась Лас. — Теперь можно без разрешения.
Тесан чмокнула няню в щёку и унеслась за дверь. Была — и нету.
— У меня нет слов, — Вейс вздохнула. — Так ты серьёзно? Хочешь казаться молодой?
— Не казаться, моя милая, — Лас посмотрела ей в глаза. — А быть. И не я, а мы с тобой.
— Растормошила я тебя на свою голову, — буркнула Вейс. Лас попыталась обнять её, Вейс не позволила.
— Я отучу тебя ворчать, — пообещала Лас. — Когда мы с тобой познакомились, ты не ворчала.