1 мая 1902 «Я и мир — снега, ручьи…» Я и мир — снега, ручьи, Солнце, песни, звезды, птицы, Смутных мыслей вереницы — Все подвластны, все — Твои! Нам не страшен вечный плен, Незаметна узость стен, И от грани и до грани Нам довольно содроганий, Нам довольно перемен! Возлюбить, возненавидеть Мирозданья скрытый смысл, Чёт и нечет мертвых числ,— И вверху — Тебя увидеть! 10 мая 1902 (1918)
«Мы встречались с тобой на закате…» Мы встречались с тобой на закате. Ты веслом рассекала залив. Я любил твое белое платье, Утонченность мечты разлюбив. Были странны безмолвные встречи. Впереди — на песчаной косе Загорались вечерние свечи. Кто-то думал о бледной красе. Приближений, сближений, стараний — Не приемлет лазурная тишь… Мы встречались в вечернем тумане, Где у берега рябь и камыш. Ни тоски, ни любви, ни обиды, Всё померкло, прошло, отошло… Белый стан, голоса панихиды И твое золотое весло. 13 мая 1902 «Ты не ушла. Но, может быть…» Ты не ушла. Но, может быть, В своем непостижимом строе Могла исчерпать и избыть Всё мной любимое, земное… И нет разлуки тяжелей: Тебе, как роза, безответной, Пою я, серый соловей, В моей темнице многоцветной! 28 мая 1902 (Декабрь 1911) «Тебя скрывали туманы…» Тебя скрывали туманы, И самый голос был слаб. Я помню эти обманы, Я помню, покорный раб. Тебя венчала корона Еще рассветных причуд. Я помню ступени трона И первый твой строгий суд. Какие бледные платья! Какая странная тишь! И лилий полны объятья, И ты без мысли глядишь… Кто знает, где это было? Куда упала Звезда? Какие слова говорила, Говорила ли ты тогда? Но разве мог не узнать я Белый речной цветок, И эти бледные платья, И странный, белый намек? Май 1902 «Когда святого забвения…» Когда святого забвения Кругом недвижная тишь, Ты смотришь в тихом томлении, Речной раздвинув камыш. Я эти травы зеленые Люблю и в сонные дни. Не в них ли мои потаенные, Мои золотые огни? Ты смотришь, тихая, строгая, В глаза прошедшей мечте. Избрал иную дорогу я,— Иду, — и песни не те… Вот скоро вечер придвинется, И ночь — навстречу судьбе: Тогда мой путь опрокинется, И я возвращусь к Тебе. Май 1902 «Проходят сны и женственные тени…» Проходят сны и женственные тени, В зеленый пруд смотрю я, не дыша. Туда сойдут вечерние ступени, Забытый сон воспразднует душа. Безводный сон мгновенной и короче, Мой сон продлит зеленая вода. Настанет ночь — и влажно вскроешь очи И ты на дне заглохшего пруда. Они проходят, женственные тени Безмирные и сладостные сны. К ним возведу забытые ступени, Воспраздную желаний глубины. Май 1902 Ботанический сад «Поздно. В окошко закрытое…» Поздно. В окошко закрытое Горькая мудрость стучит. Всё ликованье забытое Перелетело в зенит. Поздно. Меня не обманешь ты. Смейся же, светлая тень! В небе купаться устанешь ты — Вечером сменится день. Сменится мертвенной скукою — Краски поблекнут твои… Мудрость моя близорукая! Темные годы мои! Май 1902 «Сплетались времена, сплетались страны…» Сплетались времена, сплетались страны Мы из Венеции на север шли. Мы видели дождливые туманы, Оторвались, — и к Лидо подошли. Но берег пуст, и даль оделась в сети И долгого и тонкого дождя. Мы подождем. Мы будем только дети, В живой игре на север уходя. Так началось времен изображенье. Игра веков! О, как ты дорога! Бесчисленные развернулись звенья, Летели брызги, искры, жемчуга. Но кто прошел? кто заглянул в туманы? Игру, мечту — кто видел издали?.. Сплетались времена, сплетались страны, Мы, не свершив, на север отошли. 2 июня 1902
«Брожу в стенах монастыря…» Брожу в стенах монастыря, Безрадостный и темный инок. Чуть брезжит бледная заря,— Слежу мелькания снежинок. Ах, ночь длинна, заря бледна На нашем севере угрюмом. У занесенного окна Упорным предаюся думам. Один и тот же снег — белей Нетронутой и вечной ризы. И вечно бледный воск свечей, И убеленные карнизы. Мне странен холод здешних стен И непонятна жизни бедность. Меня пугает сонный плен И братии мертвенная бледность. Заря бледна и ночь долга, Как ряд заутрень и обеден. Ах, сам я бледен, как снега, В упорной думе сердцем беден… |
