Март 1902 «Кто плачет здесь? На мирные ступени…» Кто плачет здесь? На мирные ступени Всходите все — в открытые врата. Там — в глубине — Мария ждет молений, Обновлена рождением Христа. Скрепи свой дух надеждой высшей доли, Войди и ты, печальная жена. Твой милый пал, но весть в кровавом поле, Весть о Любви — по-прежнему ясна. Здесь места нет победе жалких тлений, Здесь всё — Любовь. В открытые врата Входите все. Мария ждет молений, Обновлена рождением Христа. Март 1902
«Ловлю дрожащие, хладеющие руки…» Ловлю дрожащие, хладеющие руки; Бледнеют в сумраке знакомые черты!.. Моя ты, вся моя — до завтрашней разлуки, Мне всё равно — со мной до утра ты. Последние слова, изнемогая, Ты шепчешь без конца, в неизреченном сне. И тусклая свеча, бессильно догорая, Нас погружает в мрак, — и ты со мной, во мне… Прошли года, и ты — моя, я знаю, Ловлю блаженный миг, смотрю в твои черты, И жаркие слова невнятно повторяю… До завтра ты — моя… со мной до утра ты… Март 1902 «У окна не ветер бродит…» У окна не ветер бродит, Задувается свеча. Кто-то близкий тихо входит, Встал — и дышит у плеча. Обернусь и испугаюсь… И смотрю вперед — в окно: Вот, шатаясь, извиваясь, Потянулся на гумно… Не туман — красивый, белый, Непонятный, как во сне… Он — таинственное дело Нашептать пришел ко мне… Март 1902 «Ты, отчаянье жизни моей…» Ты, отчаянье жизни моей, Без цветов предо мной и без слез! В полусумраке дней и ночей Безответный и страшный вопрос! Ты, тревога рассветных минут, Непонятный, торжественный гул, Где невнятные звуки растут, Где Незримый Хранитель вздохнул! Вас лелея, зову я теперь: Укажите мне, скоро ль рассвет? Вот уж дрогнула темная дверь, Набежал исчезающий свет. 1 апреля 1902 (Февраль 1914) «Утомленный, я терял надежды…» Утомленный, я терял надежды, Подходила темная тоска. Забелели чистые одежды, Задрожала тихая рука. «Ты ли здесь? Долина потонула В безысходном, в непробудном сне. Ты сошла, коснулась и вздохнула,— День свободы завтра мне?» — «Я сошла, с тобой до утра буду, На рассвете твой покину сон, Без следа исчезну, всё забуду,— Ты проснешься, вновь освобожден». 1 апреля 1902 «Странных и новых ищу на страницах…» Странных и новых ищу на страницах Старых испытанных книг, Грежу о белых исчезнувших птицах, Чую оторванный миг. Жизнью шумящей нестройно взволнован, Шепотом, криком смущен, Белой мечтой неподвижно прикован К берегу поздних времен. Белая Ты, в глубинах несмутима, В жизни — строга и гневна. Тайно тревожна и тайно любима, Дева, Заря, Купина. Блекнут ланиты у дев златокудрых, Зори не вечны, как сны. Терны венчают смиренных и мудрых Белым огнем Купины. 4 апреля 1902 «Днем вершу я дела суеты…» Днем вершу я дела суеты, Зажигаю огни ввечеру. Безысходно туманная — ты Предо мной затеваешь игру. Я люблю эту ложь, этот блеск, Твой манящий девичий наряд, Вечный гомон и уличный треск, Фонарей убегающий ряд. Я люблю, и любуюсь, и жду Переливчатых красок и слов Подойду и опять отойду В глубины протекающих снов. Как ты лжива и как ты бела! Мне же по сердцу белая ложь… Завершая дневные дела, Знаю — вечером снова придешь. 5 апреля 1902 «Люблю высокие соборы…» Люблю высокие соборы, Душой смиряясь, посещать, Входить на сумрачные хоры, В толпе поющих исчезать. Боюсь души моей двуликой И осторожно хороню Свой образ дьявольский и дикий В сию священную броню. В своей молитве суеверной Ищу защиты у Христа, Но из-под маски лицемерной Смеются лживые уста. И тихо, с неизменным ликом, В мерцаньи мертвенном свечей, Бужу я память о Двуликом В сердцах молящихся людей. Вот — содрогнулись, смолкли хоры, В смятеньи бросились бежать… Люблю высокие соборы, Душой смиряясь, посещать. 8 апреля 1902
«В сумерки девушку стройную…» В сумерки девушку стройную В рощу уводит луна. Смотрит на рощу спокойную, Бродит, тоскует она. Стройного юноши пение В сумерки слышно в лугах. В звуках — печаль и томление, Милая — в грустных словах. В сумерки белый поднимется, Рощу, луга окружит, Милая с милым обнимется, Песня в лугах замолчит. |
