31 октября 1902 «Блаженный, забытый в пустыне…» Блаженный, забытый в пустыне, Ищу небывалых распятий. Молюсь небывалой богине — Владыке исчезнувших ратей. Ищу тишины и безлюдий, Питаюсь одною отравой. Истерзанный, с язвой кровавой, Когда-нибудь выйду к вам, люди! Октябрь 1902 (20 февраля 1915)
«Его встречали повсюду…» Его встречали повсюду На улицах в сонные дни. Он шел и нес свое чудо, Спотыкаясь в морозной тени. Входил в свою тихую келью, Зажигал последний свет, Ставил лампаду веселью И пышный лилий букет. Ему дивились со смехом, Говорили, что он чудак. Он думал о шубке с мехом И опять скрывался во мрак. Однажды его проводили, Он весел и счастлив был, А утром в гроб уложили, И священник тихо служил. Октябрь 1902 «Они живут под серой тучей…» Они живут под серой тучей. Я им чужда и не нужна. Они не вспомнят тех созвучий, Которым я научена. Я всё молчу и всё тоскую. Слова их бледны и темны. Я вспоминаю голубую Лазурь родимой стороны. Как странно им на все вопросы Встречать молчанье и вопрос! Но им приятно гладить косы Моих распущенных волос. Их удивленье не обидно, Но в предвечерние часы Мне иногда бывает стыдно Моей распущенной косы. Октябрь 1902 «Мысли мои утопают в бессилии…» Мысли мои утопают в бессилии. Душно, светло, безотрадно и весело. Ты, прозвеневшая в странном обилии, Душу мою торжеством занавесила. Нет Тебе имени. Неизреченная, Ты — моя тайна, до времени скрытая, Солнце мое, в торжество облеченное, Чаша блаженная и ядовитая! Октябрь 1902 «Разгораются тайные знаки…» Разгораются тайные знаки На глухой, непробудной стене. Золотые и красные маки Надо мной тяготеют во сне. Укрываюсь в ночные пещеры И не помню суровых чудес. На заре — голубые химеры Смотрят в зеркале ярких небес. Убегаю в прошедшие миги, Закрываю от страха глаза, На листах холодеющей книги — Золотая девичья коса. Надо мной небосвод уже низок, Черный сон тяготеет в груди. Мой конец предначертанный близок, И война, и пожар — впереди. Октябрь 1902 «Разгораются тайные знаки…» Мне страшно с Тобой встречаться. Страшнее Тебя не встречать. Я стал всему удивляться, На всем уловил печать. По улице ходят тени, Не пойму — живут, или спят. Прильнув к церковной ступени, Боюсь оглянуться назад. Кладут мне на плечи руки, Но я не помню имен. В ушах раздаются звуки Недавних больших похорон. А хмурое небо низко — Покрыло и самый храм. Я знаю: Ты здесь. Ты близко. Тебя здесь нет. Ты — там. 5 ноября 1902 «Дома растут, как желанья…» Дома растут, как желанья, Но взгляни внезапно назад: Там, где было белое зданье, Увидишь ты черный смрад. Так все вещи меняют место, Неприметно уходят ввысь. Ты, Орфей, потерял невесту,— Кто шепнул тебе: «Оглянись…»? Я закрою голову белым, Закричу и кинусь в поток. И всплывет, качнется над телом Благовонный, речной цветок. 5 ноября 1902 7— 8 НОЯБРЯ 1902 ГОДА Осанна! Ты входишь в терем! Ты — Голос, Ты — Слава Царицы! Поем, вопием и верим, Но нас гнетут багряницы! Мы слепы от слез кровавых, Оглушенные криками тлений. …………………. Но в небывалых словах Принесла нам вздохи курений! «Я их хранил в приделе Иоанна…» Я их хранил в приделе Иоанна, Недвижный страж, — хранил огонь лампад. И вот — Она, и к Ней — моя Осанна — Венец трудов — превыше всех наград. Я скрыл лицо, и проходили годы. Я пребывал в Служеньи много лет. И вот зажглись лучом вечерним своды, О на дала мне Царственный Ответ. Я здесь один хранил и теплил свечи. Один — пророк — дрожал в дыму кадил. И в Оный День — один участник Встречи — Я этих Встреч ни с кем не разделил. |
