Я усмехнулся про себя. Да уж, торфяные берега, это вам не асфальт. Броневики ИСБ вязли в этой грязи по самые мосты.
— Плывем дальше, — шепнул я на ухо Ефросинье. — Нам нужно на тот берег, в лес.
Она кивнула.
Мы снова ушли под воду, стараясь плыть так, чтобы не создавать всплесков. Каждое движение давалось с трудом. Мокрая одежда пыталась утянуть на дно, ботинки как будто наполнили свинцом. Старый ведарь внутри ворчал, что в семьдесят лет такие заплывы заканчиваются ревматизмом, но молодое тело Елисея на это лишь отмахивалось. До семидесяти ещё дожить надо! А вот враги как раз такого шанса давать не собирались…
Спустя минут десять изматывающего заплыва мы достигли противоположного берега. Здесь не было пляжа, зато был крутой, скользкий обрыв, заросший ивняком.
Я вцепился пальцами в скользкие корни, подтянулся сам и вытащил Ефросинью. Мы рухнули на мокрую траву, стараясь отдышаться. Вспышки молний прорезали небо, гром гремел с такой силой, как будто пытался напугать всех собак в округе и врубить сигнализации на полную мощность. Стихия не на шутку разошлась.
Мы были с ног до головы покрыты черной торфяной грязью, водорослями и тиной. Наверное, выглядели как два болотных упыря, восставших из трясины. Ничего сексуального и соблазнительного.
С того берега доносились приглушенные расстоянием и дождем крики и вой сирен. ИСБшники продолжали наши поиски. Прожектора всё ещё шарили по озеру, но до нас не доставали. Капли ливня рассеивали световые лучи.
— Жива? — спросил я, отплевываясь от тины.
Ефросинья села, обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь, и вдруг… тихо рассмеялась. Сначала неуверенно, а потом всё громче, запрокинув голову к низвергающемуся небу.
— Ты чего? — я с тревогой посмотрел на неё.
Неужели истерика? Вот чего мне только сейчас не хватало. После всего пережитого, она начнёт истерить и кататься по грязи. Я уже приготовился отвесить леща, чтобы оборвать возможный водопад эмоций, когда Ефросинья повернула ко мне перепачканное лицо.
— Я просто представила, — сквозь смех выдавила она, — как мы сейчас выглядим. Высший свет, белая кость. Княжна Преображенская и наследник рода Ярославских. В грязи, в тине, мокрые как мыши. Если бы Глеб Долгополый меня сейчас увидел, он бы в обморок упал от такого зрелища.
Я тоже не выдержал и хохотнул. Да уж, выглядели мы не для прохода по подиуму. Зато с лёгкостью могли заменить пугало на полставки. Встать посреди поля, раскинуть руки в сторону и пугать подлетающих ворон. А ну пошли прочь, твари каркающие! Фух, представил же фигню такую…
— Ничего, княжна, — я поднялся на ноги и протянул ей руку. — Грязь отмоем! Зато совесть чиста осталась!
— А ведь я знал, что вы тут появитесь, — раздался насмешливый голос с верхушки обрыва.
Глава 4
Вот же засада! Ядрёна медь, какая же лютая засада!
Этот голос я узнал бы из тысячи. Баритон с лёгкой хрипотцой человека, привыкшего отдавать приказы. Я поднял голову, смахнул с лица налипшую жижу.
На самом краю обрыва, метрах в пяти над нами, стоял полковник Имперской Службы Безопасности Валерьян Николаевич Завьялов. Полы кожаного плаща хлопали на весеннем ветру крыльями гигантской летучей мыши. Он смотрел на нас сверху вниз, и на лице играла лёгкая, почти отеческая усмешка. Усмешка человека, который сумел предугадать ход событий.
А справа в лесу мелькали лучи фонарей. Слышался хруст ломающихся веток, команды по рации и надрывный лай поисковых собак. Нас обложили по всем правилам военного искусства. Всего один выход и тот перекрыт…
Мы с Ефросиньей оказались зажаты на узкой полоске скользкой глины. С одной стороны — отвесная стена обрыва и Завьялов. С другой стороны озеро. Слева и справа движется облава. Нет, мы бы забрались по обрыву, но… сверху полковник!
Я сплюнул грязную слюну и покачал головой.
— Полковник! — крикнул я. — У нас к вам нет никаких претензий! Мы не ищем драки с Империей!
— Зато у Империи есть претензии к вам, Ярославский! — раздался голос Завьялова. — Расклад простой, Елисей. Либо вы сейчас сдаётесь без фокусов, либо мы применяем «Вариант Б». А это значит, что живым именно вы мне не особо нужны. Ефросинья Степановна, — он перевёл взгляд на жмущуюся ко мне девушку, — вы тоже будете драться со мной? Вы заодно с этим террористом?
Ефросинья вздрогнула, её пальцы впились в мой рукав. Губы подрагивали, но не кривились.
— Если придётся, то будем драться! — выкрикнул я, выступая чуть вперёд и заслоняя княжну собой. Живица привычно отозвалась на зов, потекла по меридианам, согревая озябшее тело. На кончиках пальцев заплясали огоньки. — Однако вы совершаете огромную ошибку, Валерьян Николаевич! Мы вовсе не те, кем нас пытаются выставить! Мы не нападали на Романова! Наоборот, мы спасали его шкуру!
Завьялов саркастично хмыкнул:
— Ну конечно, Ярославский. Как же я сразу не догадался. Вы всего лишь помогали двоюродному брату Императора спастись от оборотня. Но вот беда… светлейший князь почему-то этого не оценил и требует вашу голову на серебряном блюде. Что-то в вашей сказке не сходится.
— Я говорю вам правду! — процедил я, чувствуя, как внутри закипает ярь. Старый ведарь в моей душе требовал броситься в атаку, выжечь всё вокруг, но разум понимал: против Завьялова и роты его волкодавов мы не продержимся. А он пока молчал… — Несмотря ни на что, я делаю нужное дело! Я помогаю Империи в борьбе с Опасными землями! А то, что сейчас происходит… это акция врага! Удар по роду Ярославских и попытка развалисть государство изнутри!
Завьялов пожевал губами. Холодный взгляд скользнул по моей фигуре, словно оценил степень угрозы.
— Вот в данный момент, полковник, я говорю вам чистую правду! — добавил я с нажимом.
— И я должен поверить? — Завьялов изогнул бровь. — Как в том случае, когда вы через подставных лиц нелегально закупили десяток боевых мобильных доспехов? Или, может, как в том случае, когда вы направили моих людей по ложному следу, а сами попёрлись закрывать Прорыв в Воронежской области, играя в героя-одиночку?
Я мысленно выругался.
— Господин полковник, я говорю с вами начистоту. Я знаю, что осведомитель по кличке «Лис» работает на вас. Да, приходилось вас дезинформировать! Каюсь! — крикнул я в ответ. — Но это были тактические хитрости! В глобальном смысле я всегда стоял на стороне Империи! Если вы сейчас нас задержите или убьёте, Опасные земли одержат победу. Князь Долгополый в сговоре с тварями!
— Вы хотите сказать, что светлейший князь Романов, кровь от крови Императора, тоже выступает на стороне Опасных земель? — тон Завьялова стал опасно тихим, почти вкрадчивым.
Да уж, за такие слова в Империи могли поставить к стенке без суда.
Я на секунду замялся.
— Возможно, Романов находится под влиянием князя, — ответил я, стараясь говорить чётко. — Но то, что я видел своими глазами, доказывает: они в одной упряжке с Долгополым. А Долгополый прислуживает монстрам. Полковник, монстры могут оказывать на людей влияние, о котором вы даже не подозреваете!
Я бросил быстрый взгляд на Ефросинью.
— Вот вам пример! — я указал на девушку. — Ефросинья Степановна недавно едва не убила меня! Хотя она прекрасно видела, что оборотень сожрал её отца и напялил его внешность! Она знала, что этот монстр — враг, но её тело ей не подчинялось! Она говорила, что «ничего не могу с собой поделать». Это магия Опасных земель, полковник! Может быть какая-то отрава, ведь оборотень неплохо разбирается в ядах. Я ещё не до конца разобрался в её механике, но уверен, что Романов тоже может быть под воздействием! Может, Долгополый его чем-то опоил?
Завьялов молчал. Ветер продолжал трепать плащ. Собачий лай в лесу становился всё громче. Ещё минута-две, и из кустов вывалятся штурмовики, и тогда разговаривать будет поздно.
— Меня оболгали, — твёрдо сказал я, глядя прямо в глаза полковнику. — Меня оклеветали. Но вы, Валерьян Николаевич, мужик тёртый. Вы сами знаете, что я никогда не шёл против рода человеческого. Мой враг всегда там, за Рубежом!