— Хорошо, милый. Я тоже по вам скучаю. У нас тут нормально, только убираться потом придётся много… Как там папенька, не слишком утомился от этого затянувшегося спектакля?
— Мама, мы на тебя надеемся! — прохрипел Глеб и отключился.
— Да, дорогой, не волнуйся! Я всё передам. Целую, — княгиня опустила руку с телефоном и повернулась к Завьялову, одарила его любезной улыбкой. — Господин полковник, раз уж ваши люди отличаются таким завидным рвением и полным отсутствием воспитания, то я бы хотела обратиться к вам с одной маленькой материнской просьбой. Передайте им, пожалуйста, чтобы они не слишком усердно копались под кроватью в спальне моего сына.
Завьялов прищурился, складывая руки на груди:
— Это ещё почему, сударыня? Боитесь, что мы найдём там что-то противозаконное?
— О, помилуйте, какой там закон, — женщина картинно вздохнула, и провела тонкими пальцами по нитке жемчуга на шее. — Видите ли, в чём дело… Глеб… он молодой человек в самом расцвете сил, кровь играет. И под матрасом он прячет коллекцию журналов весьма фривольного содержания. Боюсь, вашему следствию эти материалы вряд ли чем-то помогут, а вот моего мальчика подобная огласка может сильно смутить.
— Что, неужто банальную порнушку под кроватью прячет, как гимназист? — хмыкнул Завьялов, следя за её глазами.
Он нутром чуял, что эта холёная гадюка тянет время и пытается увести его внимание в сторону после звонка сына.
— Фи, полковник, какой ужасный казарменный слог! — поморщилась Долгополая. — Я бы не стала называть это столь грубым словом. Всего лишь художественные иллюстрации для эстетического наслаждения мужского взгляда…
Именно в эту секунду в нагрудном кармане кителя самого Завьялова завибрировал служебный коммуникатор.
— Извините, княгиня, служба, — сухо бросил полковник. Он отвернулся вполоборота, прикрывая микрофон рукой от посторонних ушей, и ответил: — Завьялов у аппарата. Слушаю, Кирилл Матвеевич. Что там у вас?
Этих пяти секунд, пока внимание главы ИСБ было поглощено срочным докладом о шкафе и томике Лескова, княгине Долгополой хватило с лихвой.
Её пальцы порхнули по экрану смартфона, который был завязан на внутреннюю сеть умного дома и селекторную связь с подземным бункером. Нажав комбинацию вызова в каземат, она поднесла телефон к губам и, пользуясь тем, что Завьялов громко переспрашивал что-то у своего собеседника, тихо прошептала в микрофон:
— Внимание, господин. Нас раскрыли и скоро к вам придут. Вам нужно немедленно пройти сквозь зеркало. Повторяю: обратитесь к бронзовому зеркалу. На той стороне для вас открыли выход.
В трубке послышался глухой, утробный рык.
Княгиня сбросила вызов, стёрла лог соединения и опустила руки вдоль тела. Она успела.
В тот же миг полковник Завьялов убрал коммуникатор в карман и повернулся к ней. На его суровом, изрезанном морщинами лице расплылась торжествующая ухмылка человека, который только что получил на руки джокера.
— Госпожа Долгополая, — почти ласково произнёс Валерьян Николаевич, делая шаг к ней. — А мне только что сорока на хвосте принесла прелюбопытнейшую новость. Говорят, в кабинете вашего супруга, за томом бессмертного Николая Лескова имеется весьма занятный потайной ход. И открывается он вашей очаровательной ручкой. Не будете ли вы так любезны пройти с нами и лично продемонстрировать этот шедевр инженерной мысли? Не хотелось бы применить к вам меры физического принуждения…
Княгиня посмотрела в глаза полковника, и на её губах расцвела милая улыбка радушной хозяйки.
— Ох, ну зачем же сразу принуждение, господин полковник? — проворковала она, указывая рукой в сторону парадной лестницы. — Вы бы сразу так и сказали, что интересуетесь классической литературой! Да, конечно, прошу за мной. Я с огромным удовольствием всё вам покажу и открою.
Она развернулась и неторопливо зашагала вверх по ступеням.
Глава 18
Пятнадцать минут. Много это или мало?
Когда ты сидишь в мягком кресле с чашкой чая и смотришь комедию по телевизору, то это один миг. Моргнуть не успеешь, как время пролетело.
А вот когда ты только что скакал горным козлом по невидимым восьмиугольникам… Да ещё над ревущим морем огня… И твои лёгкие до сих пор выплёвывают раскалённый воздух, то пятнадцать минут могут показаться царским подарком.
В комнате отдыха мы с Ефросиньей осушили графин холодной воды. Пить хотелось так, словно мы неделю блуждали по Сахаре. Вода со свистом уходила в пересохшую глотку и приятно охлаждала нутро.
Я откинулся на спинку дивана, вытянул гудящие ноги в подплавленной обуви и прикрыл глаза, погружаясь в медитацию. Нужно разогнать живицу по меридианам, залечить мелкие ожоги, ссадины на локтях и ушибленные колени. Это мелочь, но мелочь необходимая!
Краткая передышка дала нам вроде бы всего ничего, однако даже этих минут хватило, чтобы ядро основы начало потихоньку восполнять резерв, а мышцы перестали ныть от молочной кислоты.
Я скосил взгляд на сидящую в соседнем кресле княжну. Дыхание Ефросиньи выровнялось. Багровый румянец от жара сошёл со щёк, уступил место привычной аристократической бледности, а сбитые в кровь костяшки пальцев чуть затянулись тонкой розовой кожицей.
Всё-таки воин ранга «Дружинник» — это вам не хухры-мухры! Такой боец куда быстрее приспосабливается и ассимилируется к той враждебной среде, в которой обитает, а его тело регенерирует на порядок шустрее.
Не знаю, смог бы я провернуть такое же быстрое восстановление на одних лишь базовых возможностях своего прошлого тела. Чтобы так подлечиться надо было выпить кучу эликсиров, не выходить сутки из медитации, а ещё отдохнуть недельку. А сейчас… Кровь бодро бежала по жилам, вымывала усталость, а живица послушно штопала повреждённые ткани.
Ладно, жить будем! Впереди у нас оставалось ещё два испытания, и сил на этот марафон смерти нам должно было хватить. По крайней мере, я очень на это рассчитывал. Подыхать в мои планы категорически не входило.
В дверь постучали.
— Пора! — проговорил я коротко.
— Всегда готова, — откликнулась княжна.
И вот снова нас приглашают, снова вызывают на залитый светом песок, под прицелы тысяч глаз. Мы поднялись, поправили снаряжение и вышли в прохладный полумрак бетонного туннеля.
Я шёл, разминал кисти рук и принюхивался. Я не знал точно, какую именно пакость нам приготовили распорядители на этот раз, но старого охотника не проведёшь. В воздухе пахло сыростью и свежей дождевой пылью, какая бывает перед летней грозой.
От раскалённого пекла предыдущего этапа не осталось и следа. Значит, скорее всего, сейчас нас ожидает Суд Озера. А самое вкусное и кровавое, Суд Зверя, устроители решили оставить напоследок, так сказать оставили на десерт.
— Ефросинья Степановна, — я повернул голову к своей спутнице и ухмыльнулся. — Ну что, готовы нырнуть пару раз? Похоже, сейчас нам устроят водные процедуры.
Княжна поправила перевязь с фамильным мечом и тряхнула тугой косой.
— А чего бы и нет, Елисей Святославович? — с вызовом ответила она, и в её глазах блеснули задорные огоньки. — Я как раз хотела немножко освежиться! В прошлом испытании я, знаете ли, немножечко вспотела.
Да уж, «немножечко»… это она мягко выразилась! И ведь было от чего! Жара под куполом стояла такая, что у нас обоих пот тёк ручьями. Я потом даже выжимал футболку!
— Ладно, пойдём посмотрим, что нам приготовили наши кураторы, — хмыкнул я.
Впереди нас, указывая дорогу, семенил уже знакомый пухлый служка в расшитой серебром ливрее. Мужичок суетился с каким-то необычным старанием: он то и дело пытался забежать нам наперёд, заглядывал в глаза с преданной собачьей улыбкой и непрестанно кланялся, едва не подметая чёлкой бетонный пол.
И чего это он вдруг проникся к нам такой пламенной любовью? В прошлый раз вроде бы просто крестил издалека, как покойников перед выносом, а тут прямо светится весь, как начищенный медный самовар!
Мы вышли из тени туннеля и остановились перед отсекающей решёткой.