Литмир - Электронная Библиотека

— Через пять дней, — начал он, — в Императорском дворце состоится Большой Весенний Бал. Это традиционное мероприятие, на котором собирается вся высшая аристократия. Все князья, все бояре, министры, генералы. И, разумеется, там будет сам Император Иван Вячеславович.

— И Романов с Долгополым там тоже будут, — догадался я.

— В первых рядах, — кивнул Мишка. — Романов будет сиять рядом с венценосным братом, а Долгополый начнёт принимать похвалы за свою «стойкость» в борьбе с терроризмом. Это идеальное место. Там будет пресса, вся элита. Если мы сможем вскрыть гнойник там, при всех, то отмыться они уже не смогут.

— Пробраться во дворец? — я скептически поднял бровь. — Миша, ты в своём уме? Там охрана такая, что мышь не проскочит. Магические барьеры, аурометры, гвардия Императора. Меня там скрутят ещё на дальних подступах.

— Если ты пойдёшь туда как Елисей Ярославский — да, скрутят, — согласился Морозов. — Но что, если ты пойдёшь туда как… кто-то другой?

Он выразительно посмотрел на мою силиконовую маску.

— Эта дешёвка для дворца не прокатит, — я похлопал себя по щеке. — Любой маг-безопасник с тепловизором спалит, что у меня на лице кусок резины.

— Верно. Поэтому мы использовать её не будем, — Мишка полез во внутренний карман плаща. — Мой отец, как ты знаешь, гениальный алхимик. Не криви так губы, а то я ему скажу про твою реакцию! Мы с батей немного поколдовали над теми записями, что ты оставил нам перед вылазкой. И совместили их с нашими разработками. Ефросинья Степановна, может, вам это будет неприятно слышать, но… мы смогли воссоздать то зелье, которым пользовался оборотень, когда принимал облик вашего отца.

Он вытащил на стол хрустальный флакон. Внутри плескалась перламутровая жидкость.

— Что это? — спросила Ефросинья, с любопытством разглядывая флакон.

— Это, княжна, один билет на бал, — ответил Мишка. — Зелье Истинной Метаморфозы. Оно не создаёт иллюзию. Оно на несколько часов физически меняет структуру лица, цвет глаз и пигментацию волос. Ты выпьешь это, Елисей, и станешь другим человеком. Ни один аурометр не засечёт обмана, потому что это будет твоё настоящее, хоть и временное, тело.

Я взял флакон, покрутил его в пальцах. Жидкость была тёплой. Эликсирами в прошлой жизни доводилось пользоваться частенько, чтобы противостоять оборотням. Похоже, что сейчас опыт прошлой жизни тоже должен пригодиться.

— И в кого я превращусь? — спросил я.

— В барона Константина фон Райха, — ухмыльнулся Мишка. — Дальнего родственника Морозовых по немецкой линии. Прибыл из Европы, чтобы поддержать семью в трудные времена. Документы, приглашение, родовая печать… у нас всё готово. Батя обставил всё так чисто, что комар носа не подточит. Ты пойдёшь на бал вместе с нашим родом.

— Допустим, я проникну во дворец, — я поставил флакон на стол. — Что дальше? Как я заставлю Романова и Долгополого признаться в государственной измене перед Императором? Сыворотку правды им в шампанское подолью?

— Почти, — Мишка подался вперёд. — У нас есть козырь. Точнее, у нас есть человек, который может стать этим козырем. И ещё мы можем использовать Ордалию!

Он посмотрел на Ефросинью.

Девушка вздрогнула и выпрямила спину.

— Я? — спросила она. — Что я должна сделать?

— Ефросинья Степановна, — Мишка стал очень серьёзным. — Долгополый уверен, что вы сбежали вместе с Елисеем. Вы для него опасный свидетель. Но он также знает, что вы были под воздействием магии его «дружка». Он считает вас напуганной девчонкой.

— К чему ты клонишь? — нахмурился я.

— К тому, что Ефросинья должна появиться на балу, — твёрдо сказал Морозов. — Но не как беглянка, а как заложница.

Мы с княжной переглянулись. Чего? Как заложница?

— Объясни, — потребовал я.

— Завтра утром, — начал Мишка. — Ефросинья Степановна добровольно сдастся властям. Она придёт в полицию и напишет заявление…

— Ты сдурел⁈ — я вскочил на ноги. — Они же её в каталажку бросят! Долгополый до неё дотянется и прикончит в камере!

— Успокойся, Елисей! Сядь! — рявкнул Мишка. — Дослушай до конца! Она придёт с заявлением. Она скажет, что ты, Елисей Ярославский, обманом похитил её. Что ты держал её в заложниках, применил ментальную магию и заставил участвовать в нападении на Романова!

В буржуйке выстрелили горящие дрова. Ефросинья вздрогнула от звука.

Я смотрел на друга, пытаясь понять, не шутит ли он. Но Мишка был предельно серьёзен.

— Ты предлагаешь ей оговорить меня? Подтвердить версию Долгополого?

— Да! — Мишка хлопнул ладонью по столу. — Именно! Подумай, Елисей! Если она подтвердит их версию, она станет для Долгополого и Романова отличным свидетелем! Они будут носить её на руках! Они будут защищать её от ИСБ, потому что её показания будут доказательством твоей вины и их невиновности!

Я начал понимать. Шестерёнки в голове закрутились, выстраивая многоходовую комбинацию.

— Они притащат её на бал, — прошептал я, глядя в пространство перед собой. — Чтобы продемонстрировать Императору «жертву ужасного террориста Ярославского». Чтобы она прилюдно подтвердила их ложь.

— В точку! — Мишка пощёлкал пальцами. — Они будут уверены, что контролируют её. Что она сломлена. А потом, в самый кульминационный момент, когда Император будет слушать их доклад…

— … я скажу правду, — закончила за него Ефросинья. — А потом попрошу применить ко мне Ордалию…

Её голос больше не дрожал. В нём появилась та самая сталь, которую я слышал, когда она клялась отомстить.

Ордалией назывался способ решения судебных споров через физические испытания, где виновность или невиновность человека определяла высшая сила. Насколько я успел изучить этот старинный обычай, который не применялся уже несколько веков, то подозреваемый проходил через четыре составляющих: Древесный суд, Звериный суд, Озёрный суд и суд Небес. Четыре составляющих, через который проходил только безупречно честный человек.

Она подняла глаза на Мишку, потом перевела взгляд на меня.

— Я встану перед Императором, — твёрдо сказала девушка. — И я расскажу всё. Как мой отец был убит. Как Долгополый сидел за одним столом с оборотнем. Как Романов согласился на переворот. Я расскажу это при всех. И они не смогут меня заткнуть. И призову применить ко мне Ордалию, чтобы подтвердить свою правоту.

— Да, получается, что другого выхода у нас нет, — поджал губы Мишка. — Увы, но все иные варианты мы уже просмотрели. Остался только этот… самый безумный.

— Это самоубийство, Фрося, — я покачал головой. — Как только ты откроешь рот, они поймут, что это ловушка. Долгополый — маг-землевик высшего ранга. Романов — тоже не пальцем делан. Они могут попытаться убить тебя там, в зале, списав это на «атаку террористов».

— А для этого там будешь ты, — усмехнулся Мишка. — Под личиной барона фон Райха. Я буду стоять рядом. И как только они дёрнутся… то ты скинешь личину и предстанешь перед обществом с требованием применить Ордалию и к тебе!

— Да уж… Мы устроим им такой бал, который Империя запомнит на века.

Я посмотрел на Ефросинью. Это был огромный риск, а для неё в первую очередь. Сдаться полиции, чтобы играть роль сломленной жертвы перед убийцами своего отца? И при этом знать, что одно неверное слово может стоить ей жизни?

— Ты не обязана это делать, — сказал я ей. — Это моя война. Я могу найти другой способ.

Она встала. Подошла ко мне вплотную и положила руки на плечи.

— Это и моя война, Елисей. Они забрали у меня семью. Они превратили мою жизнь в кошмар. Я не буду прятаться по грязным дачам всю оставшуюся жизнь. Я хочу посмотреть в глаза Долгополому, когда он поймёт, что проиграл. Михаил, я согласна на этот план!

Мишка выдохнул, словно сбросил с плеч мешок с цементом.

— Ну, ядрёна медь, ребята… — покачал я головой. — Это безумие! Но… раз нет другого выхода… Значит, решено. Завтра утром ты, княжна, идёшь сдаваться. А мы с братом барона фон Райха начинаем готовить смокинг.

Я взял со стола флакон с перламутровым зельем.

3
{"b":"982690","o":1}