Литмир - Электронная Библиотека

Яромир рвался в бой и готов был сжечь штаб-квартиру ИСБ дотла. Но отец… О, отец был непоколебим. Он с честью выдержал удары по роду!

И он был не один!

Когда запахло жареным на нашу защиту встали союзники. Кирилл Матвеевич Морозов поднял все свои связи. Шумиловы тоже не остались в стороне! Глава рода заявил, что Ярославские веками защищали Рубеж, и обвинять их в сговоре с тварями: «это плевок в лицо всей аристократии!» А потом подтянулись и Рязанские.

Три могучих рода встали стеной за моего отца. Они поручились за Святослава Васильевича древностью родов и верностью Отчизне. Даже император был вынужден прислушаться, чтобы происходящее не переросло в дворянскую смуту.

Обвинения с семьи сняли. Отца и Яромира отпустили.

Но я… Я пока остался персоной нон-грата. Козлом отпущения, так сказать. Террористом-одиночкой, который сошёл с ума и напал на родственника императора. В приличных домах при упоминании моего имени теперь крестились, а в застенках ИСБ приготовили самую уютную пыточную камеру с набором раскалённых щипцов.

— Елисей, — позвала Ефросинья, вырывая меня из раздумий. — А что, если они нас найдут? Что, если тот друг проболтается?

— Не проболтается, — я усмехнулся, подкидывая в воздух боевой нож и ловя его за рукоять. — Жадность человеческая является лучшим предохранителем от доносительства. А если и сунутся… ну, живыми мы им не дадимся.

В этот момент за окном хрустнула ветка.

Я замер. Нож в руке лёг в боевой хват. Старый ведарь внутри меня натянул струну восприятия до предела. Слух обострился, отсек гул ветра в трубе и потрескивание дров.

Шаги!

Кто-то шёл по размокшей грязи к нашему крыльцу. Шаг вполне себе уверенный. Не крался, но и не топал, как слон. Двигался один человек.

Я кивком приказал Ефросинье отойти в слепую зону. Бесшумной тенью скользнул к входной двери. Живица вспыхнула в меридианах, наполнила нож пламенем готового сорваться «Огненного клинка».

Скрипнули ступени крыльца.

Раздался условный стук. Три коротких удара, пауза, затем ещё два. Свой.

Я выдохнул, погасил пламя в ладони, но нож убирать не стал. Повернул ключ в ржавом замке и приоткрыл дверь на несколько сантиметров, готовый в любой момент влепить с ноги. Ударять не пришлось.

На пороге стоял Мишка Морозов.

В накинутом поверх свитера тёмном плаще, с поднятым воротником и надвинутой на брови кепкой, он походил на шпиона из дешёвого детектива. В руках держал объёмный баул.

— Пиццу заказывали? — шёпотом спросил Мишка. — Доставка за МКАД, тариф двойной, чаевые приветствуются.

Я распахнул дверь и втащил его внутрь.

— Ядрёна медь, Морозов! — я сгрёб друга в охапку и похлопал по спине так, что из плаща полетела пыль. — Какими судьбами в наших краях? Навигатор глюкануло?

— Полегче ты, рёбра сломаешь! — Мишка отстранился, стянул кепку и уставился на моё лицо, обтянутое силиконовой маской. Его передёрнуло. — Фу, ну и рожа у тебя, Володя… или как там тебя сейчас? Костя? Выглядишь как сантехник после недельного запоя.

— Зато не отсвечиваю, — хмыкнул я. — Проходи.

Ефросинья вышла из-за печки. Увидев её, Мишка чуть поклонился.

— Ефросинья Степановна! Рад видеть вас в добром здравии. Насколько это вообще возможно в нынешних обстоятельствах.

— Здравствуй, Миша, — она попыталась улыбнуться, но вышло только слабое движение губ. — Спасибо, что приехал.

— Я не с пустыми руками, — Мишка плюхнул баул на скрипучий стол. Расстегнул молнию. — Так, тут нормальная еда. Не эти ваши бич-пакеты и тушёнка из сои. Отец велел передать запечённую говядину, хлеб нормальный, овощи. Термос с горячим кофе. И вот ещё…

Он вытащил из бокового кармана два чёрных смартфона.

— Чистые трубки. Зарегистрированы на подставных лиц из числа нелегалов. ИСБ их не отследит, если только сами не начнёте отсвечивать. Номера вбиты в память. Мой, отца и Мизуки.

— Золото, а не друг, — я сгрёб телефоны. — Что там снаружи? Как отец? Как база?

Мы уселись вокруг стола. Ефросинья тут же начала разливать кофе по кружкам. Похоже, что как и я соскучилась по этому напитку. Запах зернового кофе ударил в ноздри так, что у меня аж слюнки потекли. После недели на дешёвом суррогате это показалось нектаром богов.

— Снаружи полный абзац, Елисей, — Мишка помрачнел, обхватил кружку длинными пальцами. — Тебя ищут все. Завьялов землю роет. Он допрашивал твоего отца. Говорят, орали друг на друга так, что стёкла в кабинете звенели.

— Отец как там?

— Святослав Васильевич? Да он скорее ИСБшников самих в террористы запишет! — фыркнул Мишка. — Он стоял на своём: его сын герой, а Долгополый — лжец и интриган. Мой батя, как ты просил, подключил все ресурсы. Мы подняли такой вой, что Завьялову пришлось отступить от твоей семьи. Но на тебя выписан ордер «взять живым или мёртвым». Предпочтительно живым, конечно, чтобы устроить показательный суд.

— А Романов? — тихо спросила Ефросинья.

— А что Романов? — Мишка скривился. — Сидит в своём поместье, строит из себя невинную жертву. Раздаёт интервью о том, как коварный Ярославский пытался скормить его оборотню. Долгополый ему подпевает. Они там спелись так, что водой не разольёшь. Фрол Терентьевич вообще сейчас на коне. Акции его корпорации взлетели, он позиционирует себя как главный борец с Опасными землями.

Я ударил кулаком по столу. Кружки подпрыгнули.

— Тварь! Какая же мразь! — процедил я. — Он же сам впустил этих монстров в Империю!

— Мы-то это знаем, Елисей, — вздохнул Мишка. — Но доказать не можем. У нас есть только твои слова и слова Ефросиньи. А против вас идут слова брата Императора и главы древнейшего рода.

— У нас есть документы, — напомнил я. — Те самые, что Мизуки выкрала из сейфа Долгополого.

— Да, документы у нас, — кивнул Морозов. — Батя их изучил вдоль и поперёк. Там полный набор: чёрная бухгалтерия, откаты чиновникам, незаконный захват земель, финансирование левых наёмничьих отрядов. Компромат шикарный.

— Ну так сливайте его! В ИСБ направляйте! — воскликнул я. — Это же потопит Долгополого!

Мишка посмотрел на меня как на ребёнка, и покачал головой.

— Елисей, ты стратег от бога на поле боя, но в политике иногда рубишь сплеча. Подумай сам. Ну, сольём мы эти бумаги. Что будет? Долгополого обвинят в коррупции? Да, это скандал. Да, он потеряет часть денег и небольшое влияние. Возможно, кто-то из его шестёрок сядет в тюрьму, но его самого отмажут адвокаты! Могут сказать, что бумаги поддельные, или что это всё происки конкурентов.

Он подался вперёд, понизив голос.

— Но самое главное… эти документы никак не доказывают его связь с Опасными землями! Они не доказывают, что Преображенский был оборотнем! И они не доказывают твою невиновность в «нападении» на Романова. Если мы выкинем эти бумаги сейчас, то Долгополый подчистит концы, а ты так и останешься террористом.

Я откинулся на спинку скрипучего стула. Ядрёна медь, а ведь Мишка прав. Финансовые махинации для таких китов, как Долгополый, всего лишь издержки бизнеса. За это не казнят. За это не лишают титула.

— Значит, нам нужно что-то более весомое, — резюмировал я. — Нам нужно заставить их признаться. Публично. Чтобы вся Империя увидела их истинное лицо.

— Именно, — Мишка отпил кофе. — И поэтому я здесь. У меня к тебе есть один вопрос, Елисей. Самый важный вопрос на сегодняшний день.

Он поставил кружку, сцепил пальцы в замок и посмотрел мне в глаза:

— Ты готов пойти ва-банк? Поставить на кон всё, включая собственную жизнь, чтобы вытащить этих крыс на свет?

Я усмехнулся. Старый ведарь внутри меня радостно оскалился. Охота не закончилась. Она только перешла в новую фазу.

— Я уже дважды умирал за прошедшее время, Миша, — спокойно ответил я. — Думаешь, меня пугает игра ва-банк? Выкладывай, что вы там с отцом придумали.

Мишка довольно хмыкнул. В его глазах зажегся тот самый азартный огонёк, который появлялся каждый раз, когда мы планировали очередную безумную авантюру.

2
{"b":"982690","o":1}