«Конечно, не пожалели, — подумал я, орудуя алюминиевой ложкой. — Скот перед убоем нужно хорошо кормить».
Не успел я доесть, как во двор въехала тёмно-синяя «Нива». Из неё вышел мужчина в неприметной серой куртке. Лицо невыразительное, взгляд холодный. Тот самый Никита Сергеевич? Он оглядел стоявших людей и покосился влево.
Афанасий тут же подскочил к нему, заискивающе поклонился и показал на меня, а после махнул на мордатого. Никита окинул взглядом опухшего алкаша, брезгливо скривился.
— Ты извини, но вижу, что бухаешь по-чёрному. Мне такие в бригаде не нужны, — отрезал он, обращаясь к опухшему. Затем его глаза остановились на мне. — А вот тебя бы я взял. Поработаешь полденька, а потом, глядишь, я тебя отвезу, куда нужно. Считай, бензин отработаешь. Если не хочешь, то хозяин — барин, я не настаиваю!
— Конечно, отработает, Никита Сергеевич! — закивал Афанасий. — Парень-то вона какой крепкий! Что ему полдня пошабашить? Может ещё какую копейку зашибёт!
Я тоже изобразил на лице почтительную радость. Надо же как-то соответствовать ситуации!
— Годится, начальник, — сказал я. — Работы не боюсь. Главное, чтоб ноги были в тепле.
— Вот и хорошо, — Никита Сергеевич кивнул на машину. — Прыгай в машину.
Я уселся в салон. Внутри пахло дешёвым ароматизатором «ёлочка» и сигаретами. Никита бросил Афанасию рубль, отчего тот сразу повеселел и начал кланяться. Сам Сергеич сел за руль, и мы тронулись.
— Сейчас приедем на стройку, — проговорил водитель, не глядя на меня. — Там перекусишь основательнее. А потом придёт бригадир, покажет фронт работ.
— Спасибо, начальник, — буркнул я. — Пожрать всегда не мешает!
Дорога заняла около получаса. Мы выехали за МКАД и свернули на разбитую грунтовку. Вскоре впереди показался высокий забор из профнастила с колючей проволокой. Ворота лязгнули, пропуская «Ниву» внутрь.
Я приоткрыл один глаз и начал сканировать территорию. Так, что тут у нас? Бетонные остовы недостроенных зданий. Горы арматуры возвышались слева, штабели кирпича сложены справа. И… почему-то тихо. Не слышно работы строительной техники, никаких криков рабочих. И у охраны виднелись короткоствольные автоматы на шее.
Ну и что это за стройка? Какой-то экспериментальный полигон?
Машина остановилась возле аккуратных бытовок.
— Вылезай, — скомандовал Никита.
Мы подошли к седьмой бытовке. Он отпер дверь и впустил меня внутрь.
Внутри оказалось на удивление чисто и тепло. Работал обогреватель. Стояли два топчана с чистым бельём. Чуть поодаль на тумбочке стояла электрическая плитка, сковородка.
Мой взгляд сразу зацепился за натюрморт на столе: пузатая банка солёных огурцов, кастрюля с варёной картошкой, два кольца краковской колбасы, хлеб. И большая двухлитровая бутылка воды без этикетки.
— Пока располагайся, — сказал Никита Сергеевич, останавливаясь в дверях. — Вон еда, перекуси. Мне нужно отойти минут на двадцать по делам. Сиди тут, ешь, отдыхай. Дверь если что, не запирай.
— Понял, начальник. Спасибо за подгон, — я изобразил жадный глоток слюны.
Никита хмыкнул, в его рыбьих глазах мелькнуло что-то похожее на презрительную жалость. Он вышел, плотно прикрыв за собой дверь.
Я остался один.
Тишина в бытовке нарушалась только гудением старенького холодильника «Свияга» да шумом дождя по металлической крыше.
Я подошёл к столу. Запах краковской колбасы ударил по рецепторам, заставляя забыть обо всём на свете. Рука сама потянулась к хлебу.
Но старый ведарь внутри меня ударил по тормозам с такой силой, что я аж отдёрнул руку.
«Стоп, Елисей. Думай».
Зачем кому-то привозить бомжа посреди ночи на пустую стройку, селить его в чистую бытовку и оставлять ему царский ужин? Ответ очевиден. Это мышеловка. А бесплатный сыр бывает только там.
Но «мышка» хотя бы может понюхать, что за сыр ей предлагают в «мышеловке»?
Конечно, после ночных приключений нюхательные рецепторы могли притупиться, но попробовать стоило. Я понюхал картошку, пытаясь понять, чем её напитали. Да вроде бы ничем. Картошка как картошка, правда, перца забабахали больше, чем нужно. Колбаса тоже была просто колбасой.
А вот двухлитровая пластиковая бутылка с водой…
Я осторожно, кончиками пальцев, коснулся пластикового бока бутылки. Отвинтил крышку и понюхал. Вот запах воды мне не понравился. Было в нём что-то такое… Что-то такое… сернистое, отдающее болотом. И вместе с тем был запах мяты. Странная водица…
Скорее всего, в ней был добавлен «сюрприз». Снотворное? Вряд ли. Слишком уж замудрённо было привозить сюда человека, чтобы его опоить только снотворным. С обычным мужчиной и охранник бы справились.
Значит, тут было нечто иное. И с этим иным надо бы определиться. Вот только под рукой не было лаборатории Морозова! Я быстро оглядел бытовку. Так, что мы имеем? Окно забрано решёткой. Дверь одна. За пластиковой ширмой находится душевая кабина.
Взял кастрюлю с картошкой и вывалил её в мусорное ведро. Туда же отправилась колбаса. Затем я аккуратно свернул крышку с бутылки. Я вылил половину смертоносной воды в раковину, стараясь не капнуть на себя, и плотно закрутил крышку. Поставил полупустую бутылку обратно на стол.
Картина идеальная: Емеля-бомж пришёл, нажрался от пуза, запил всё это водичкой и теперь отдыхает.
Сам я скользнул за пластиковую ширму душевой. Достал из кармана дедовских штанов свой верный боевой нож — единственное, что осталось со мной после всех купаний. Живица тонким, невидимым слоем покрыла лезвие, превращая сталь в оружие, способное пробить даже магический щит.
Я замер, слившись с тенью, и стал ждать.
Прошло пятнадцать минут. За дверью послышались шаги. Скрипнула щебёнка под подошвами. Ключ мягко повернулся в замке.
Глава 6
Шаги стихли возле самой двери. Судя по всему, Никита Сергеевич замер на пороге и прислушивается к тому, что происходит внутри. Неужели этот упырь переживает за мой аппетит? Или, может, боялся, что я окажусь каким-нибудь другим существом?
Да, я видел, во что превращались люди после того, как их травил оборотень. Тогда бедолаги становились древоидами. А сейчас? Неужели у меня должна была проявиться такая же хрень?
Теперь я понимал, почему местные охранники ходили с автоматами наперевес. Если из этих бытовок выскакивали обезумевшие мутанты, то по любому их следовало умножать на ноль, пока они не разбежались по Подмосковью.
Ключ щёлкнул в замке. Дверь приоткрылась, впуская в тёплую бытовку ночной сквозняк. Никита Сергеевич шагнул внутрь. Сквозь пластиковую ширму душевой я видел его размытый силуэт.
Он осторожно оглядел помещение. Увидел пустой стол. Заметил перевёрнутую кастрюлю. Взял в руки пластиковую бутылку, взвесил её, оценивая количество выпитого, и удовлетворённо кивнул. Этот жест выдал его с головой.
Я вылетел из-за ширмы гораздо быстрее, чем кобра бросается на брошенную в террариум мышь. Старый ведарь внутри взял управление телом на себя. Никаких лишних движений. Только смертоносная эффективность.
Левой рукой перехватил его запястье и заблокировал возможность вытащить оружие. Сжал кости так, что они жалобно хрустнули. Никита дёрнулся, попытался вскрикнуть, но правой рукой я уже приставил лезвие ножа к кадыку. Слегка надавил, ровно настолько, чтобы пробить кожу и пустить одну-единственную каплю крови. Для наглядности серьёзности своих намерений.
Мой дар, позволяющий считывать память, вспыхнул в сознании ослепительной вспышкой. Реальность бытовки померкла, и меня затянуло в чужие воспоминания.
…Я увидел обшитый дубовыми панелями кабинет. Никита Сергеевич стоял перед князем Фролом Терентьевичем Долгополым. Хозяин кабинета выглядел мрачным, под его глазами залегли мешки.
— Вот, ещё один мёртв, — произнёс Никита Сергеевич, его голос в воспоминании дрожал. — То лекарство, которое вы выдали, тоже не сработало. Скорее всего, нехватка каких-то связующих элементов, Ваша Светлость.