Но если люди Завьялова спустятся в бункер и найдут там изуродованного Высшего оборотня, то это конец. Плаха. Истребление рода Долгополых под корень!
Взгляд князя скользнул по арене. Среди тех, кто помогал навести порядок, он увидел Семёна Престолова, и улыбка коснулась тонких губ.
Рука князя скользнула за борт бархатного камзола, нащупала во внутреннем кармане плоский предмет и осторожно вытащила его на свет.
Это было небольшое, размером с мужскую ладонь, овальное зеркальце в потемневшей от времени бронзовой оправе, покрытой причудливой вязью рун. Стекло его не отражало свет прожекторов — оно казалось мутным, как будто было измазано жиром.
— Я прихватил его с собой на самый крайний случай, — почти не разжимая зубов, проговорил Фрол Терентьевич, глядя на артефакт. — Думал, что смогу избавиться на ходу, но… Охрана не давала этого сделать. Что же… похоже, этот случай настал. Слушай меня внимательно, сын, и не перебивай. Наша жизнь зависит от каждой секунды.
— Что это, папенька? — Глеб во все глаза уставился на мутное стекло.
— Это парный пространственный якорь. Дар Опасных земель, — понизив голос до предела, пояснил князь. — Устройство, позволяющее создать направленный мини-Прорыв между двумя связанными зеркалами для перемещения одного существа. Второе такое же зеркало стоит сейчас внизу, в бункере, у нашего гостя. Нам нужно немедленно убрать монстра из поместья. И сделать это нужно сейчас, пока ещё не поздно!
Глеб отшатнулся, решив, что отец от страха тронулся рассудком:
— Сюда⁈ Привести его сюда, на глазах у Императора и пяти тысяч свидетелей⁈
— Не сюда, а вниз, в зверинец! — отрезал Долгополый. — Я знаю регламент сегодняшней Ордалии. После водного этапа последним, четвёртым испытанием будет Испытание Зверем! Там, в подземных казематах под Ареной, сейчас в клетках держат диких тварей, которых выпустят против Ярославского и девчонки Преображенской. Туда нужно подложить это зеркало…
В глазах старого князя блеснул расчёт загнанного в угол зверя. Одним ходом он убивал сразу двух зайцев: избавлялся от главной улики в своём доме перед носом у ищеек ИСБ и одновременно подбрасывал полубезумного, жаждущего мести Высшего оборотня на арену к ненавистному Елисею! В общей свалке с другими монстрами никто сразу и не поймёт, откуда взялась ещё одна тварь! А когда Ярославского и княжну разорвут на куски, то обвинять Долгополых будет уже некому и не в чем!
— Как только зеркало окажется в клетке, — продолжил давать инструкции Фрол Терентьевич, — ты тут же позвонишь матери на домашний телефон! Скажешь ей, чтобы она немедленно связалась с подвалом и приказала нашему гостю шагнуть в зеркало! Только так мы сможем выйти сухими из воды и замести следы!
— Но, папенька… — Глеб судорожно сглотнул. — Как же я пройду к загонам со зверями⁈ Там ведь кругом оцепление магов-устроителей и гвардии! Меня не подпустят к клеткам!
— Головой думай! — прошипел князь, незаметно перекладывая бронзовое зеркальце в дрожащую ладонь сына. — Если не сможешь подобраться сам, то используй чужие руки! Там внизу, среди технических служек в серых робах, крутится Семён Престолов. Знаешь ведь такого?
— Конечно, знаю! — кивнул Глеб. — Этот неудачник из Академии, который помогал нам прижать тройку Ярославского на испытании. Один из неудачников Косматова…
— Вот именно! — прищурился Долгополый. — Я вчера через Аркадия Викторовича попросил пристроить этого щенка в команду волонтёров-уборщиков на Арене, чтобы иметь свои глаза и уши. На служек в робах охрана внимания не обращает, они таскают корм к вольерам и убираются. Найди Престолова, сунь ему зеркало и передай мои слова: если он подбросит предмет в главный загон перед четвёртым этапом, то Господин навсегда забудет про историю с Косматовым и Ковальковым! Его долг будет полностью списан. А если струсит, то сгниёт в казематах вместе со всей своей роднёй. Всё понял? Не разбей артефакт по дороге и сделай всё чисто!
— Д-да, отец! Всё понял! Сделаю! — Глеб спрятал холодный предмет в карман пиджака, вскочил с места и, стараясь не переходить на бег на глазах у соседей по ложе, вышел в коридор.
Проводив сына взглядом, князь Фрол Терентьевич вздохнул, расправил складки на бархатном камзоле и повернул голову к сидящему рядом светлейшему князю Аркадию Викторовичу Романову. Брат Императора выглядел откровенно скверно: лицо осунулось, пальцы нервно теребили батистовый платок, которым он то и дело промокал покрытый испариной лоб. Вид шептавшихся отца и сына не прибавило ему хорошего настроения. Похоже, что действие эликсира ослабевало и в скором времени должно было вовсе сойти на нет. Тогда Долгополову придётся не сладко…
— Всё ли в порядке, Фрол Терентьевич? — спросил Романов. — Что там стряслось у Глеба?
Долгополый растянул губы в самой добродушной улыбке, на какую только был способен:
— Всё в порядке, Ваше Сиятельство. Молодёжь слишком близко к сердцу принимает это балаганное шоу. Не волнуйтесь, дорогой Аркадий Викторович, всё идёт именно так, как нужно. Скоро этот кошмар закончится к нашему общему удовольствию.
Романов неуверенно кивнул, отворачиваясь обратно к арене, где уже начинал клубиться водяной пар перед третьим испытанием, а Глеб тем временем уже кубарем катился вниз по техническим переходам в поисках Семёна Престолова.
* * *
В это же самое время в тридцати верстах от бурлящей страстями Императорской Арены, в родовом поместье князей Долгополых шёл обыск.
Фургоны Имперской Службы Безопасности с выключенными сиренами, но ощетинившиеся стволами пулемётов, заблокировали все выезды из усадьбы.
Гвардия князя Долгополого даже не подумала оказывать сопротивление. Никому не хотелось поднимать оружие на штурмовые отряды ИСБ во главе с полковником Завьяловым, предъявившим ордер чрезвычайного военного положения. Дураков не было.
Командир княжеской охраны благоразумно предпочёл сложить оружие и выстроил бойцов лицом к стене во внутреннем дворе. Он понимал, что за стрельбу по государевым людям их расстреляют на месте без суда и следствия.
В главном холле особняка царила деловитая суета. Три десятка оперативников и магов-поисковиков веером расходились по этажам, распахивали двери спален, простукивали стены и сканировали помещения.
Они ходили в армейских берцах, не заботясь о чистоте, и оставляли комья уличной грязи на белоснежном мраморе лестниц и персидских коврах ручной работы.
Хозяйка дома, княгиня Долгополая, стояла посреди гостиной, скрестив руки на груди. С предельно кислой миной она наблюдала за тем, как очередной оперативник наступил каблуком на золотую бахрому любимого гобелена.
Рядом с ней, заложив руки за спину и покачиваясь с пятки на носок, стоял полковник Валерьян Николаевич Завьялов. Его колючий взгляд следил за каждым движением аристократки. Полковник прекрасно понимал, что время уходит: обыск шёл полным ходом, комнаты и хозяйственные постройки проверили, но никаких следов лаборатории или удерживаемого монстра пока не обнаружили. Дом был большой, но его уже почти весь обыскали.
Никаких следов оборотня. Ни-че-го!
Внезапно в кармане платья княгини запел мобильный телефон.
Оперативник у дверей тут же вскинул руку с блокиратором связи, вопросительно глянув на начальство, но Завьялов едва заметным движением брови остановил его. Полковнику было крайне любопытно, кто именно звонит хозяйке осаждённого гнезда и как она себя поведёт.
Княгиня Долгополая даже не вздрогнула от трели телефона. С королевским достоинством она достала аппарат, взглянула на высветившееся имя сына и приложила трубку к уху:
— Да, Глеб, привет. Как представление?
— Мама! Мама, слушай меня! — ворвался в её ухо шёпот сына. — Нас сдали! Люди Завьялова скоро узнают про ход! Свяжись с нашим гостем и скажи ему, чтобы он уходил через зеркало! Слышишь, мама⁈ Через зеркало! Мы всё подготовили!
Ни один мускул не дрогнул на напудренном лице женщины. Многолетняя выучка светской интриганки позволила ей сохранить ровный, чуть скучающий тон: