Над лесом сверкнула молния. Синеватый свет на секунду выхватил лицо Завьялова. Оно было напряжённым, а желваки ходили ходуном.
«Неужели сдаст? — пронеслась в голове лихорадочная мысль. — Неужели придётся драться с этим старым служакой, который всего лишь делает свою работу?»
Я уже начал прикидывать векторы атаки. Если ударить «Огненным штормом» по кромке обрыва, то земля осыплется. Завьялов потеряет равновесие, и в этот момент можно попробовать прорваться вдоль берега, пока остальные не подтянулись. Шанс, конечно, один из ста, но подыхать тут я не собирался.
Завьялов вздохнул. Пожевал губами, словно проглотил что-то горькое. А затем… неожиданно присел на корточки и протянул руку к нам.
— Мне всё это очень не нравится, Ярославский, — процедил он сквозь зубы. — И дерьмом от этой истории с Романовым несёт за версту. Ладно, оставим ваши сказки до выяснения всех обстоятельств. Я помогу вам! Хватайтесь за руку!
Он вытянул ладонь в кожаной перчатке.
Я замер. Секунду сверлил его взглядом. Неужели в самом деле поможет? Или это примитивная ловушка? Подтянет наверх и тут же наденет антимагические наручники? Я прислушался к окружающему фону. Рядом с Завьяловым не было слышно дыхания других бойцов — он вышел на кромку один, без подкрепления.
— Давайте же, Ярославский! — рявкнул полковник, и в его голосе прорезалась неподдельная злость. — У меня люди скоро подойдут, а я тут с тобой валандаюсь на холоде! Хватайте за руку! Если Долгополый доберётся до девчонки первым, она труп! Только я смогу её спрятать! Ни полиция, ни дворянство! Только я!
Я посмотрел на Ефросинью. Девушка дрожала от холода и напряжения, но ответила мне коротким кивком.
В другой ситуации я бы ни за что не доверился ИСБшнику. Но сейчас выбора не было. Биться с ротой исбешников и при этом защищать девчонку? Это же верное самоубийство. А если Завьялов говорит правду, то в застенках ИСБ она будет в большей безопасности, чем в бегах со мной. Долгополый туда просто так не сунется. И это будет вернее, чем в полиции… И всё-таки я заколебался. Слишком много обмана было в последнее время. Слишком много предательств!
— Полковник, я не уверен, что смогу вам…
— Хватит пафосных речей, Елисей! — рыкнул Завьялов, видя мои колебания. — Прыгайте же! Или вы всё-таки уступите место даме и пропустите её первой?
— Пропущу первой, — мрачно ответил я и повернулся к княжне. — Ну что же, Фрося? Доверимся господину полковнику?
— У нас есть выход? — спросила она.
— Есть, но он чересчур самоубийственный…
— Тогда рискнём. Заодно я расскажу про наш план и…
— Я не хочу вас торопить, но мои люди скоро будут здесь! — напомнил о своём существовании полковник.
Я сложил ладони лодочкой и присел. Ефросинья не стала задавать вопросов. Она разбежалась, и я с силой подкинул её вверх.
Девушка взмыла в воздух, протянув руки. Завьялов перехватил её за запястье и рывком, демонстрируя недюжинную физическую силу, втащил на край обрыва.
— Молодец, — буркнул он.
Стоило Ефросинье оказаться на твёрдой земле, как Завьялов сделал неуловимое, молниеносное движение. Его свободная рука метнулась к её шее. Два пальца с силой вдавились в сонную артерию.
Княжна даже не успела вскрикнуть. Её глаза закатились, тело обмякло, и она безвольной куклой рухнула на мокрую траву у ног полковника.
— Ах ты ж сука! — взревел я, и подпрыгнул что было силы. Пальцы схватились за дёрн у ног полковника. — Что ты с ней сделал⁈
Завьялов даже не посмотрел на упавшую княжну. Он перевёл взгляд на меня.
— Я спасу её от Долгополого, Ярославский, — отрезал полковник. — А вот ты с этим не справишься. Ты эту девчонку только подставишь. Вдвоём вы отличная мишень. Поодиночке же у вас есть шанс.
С этими словами он выбросил ногу вперёд.
Сапог врезался мне в лицо. Я не успел уклониться, только Кольчуга Души смягчила футбольный пендель. Удар был такой силы, словно в меня влетел товарный поезд.
Меня оторвало от земли и швырнуло назад. Я пролетел несколько метров, больно ударился спиной о склизкую глину и поехал на заднице вниз, к озеру.
— Сейчас же убегай! — крикнул Завьялов мне вслед. — Позже вернёшься за ней, если выживешь!
Он сунул руку за пазуху, вытащил массивную ракетницу и направил её в небо. Хлопок! Ослепительно-красная ракета со свистом взмыла в тучи, залила лес и обрыв кровавым светом. Сигнал для группы захвата?
— Гнида ИСБшная! — прохрипел я, останавливая скольжение у самой кромки воды.
В руке вспыхнул «Огненный клинок». От злости и боли я метнул его вверх, целясь Завьялову в ноги.
Ревущий полумесяц пламени понёсся к обрыву, но полковник даже не дёрнулся. Он взмахнул рукой, и перед ним возник мерцающий щит из уплотнённого воздуха. Мой снаряд разбился об него снопом бессильных искр.
— Уплывай, дурак! — рявкнул Завьялов сверху, и в его голосе не было насмешки, только суровая прагматика. — Уплывай! У тебя другого шанса не будет! Они уже здесь!
Из леса выскакивали первые бойцы. Собаки рванулись вперёд.
Я скрипнул зубами. Старый хрен был прав. Если я останусь, то из меня сделают решето. А Ефросинья… Завьялов не стал её убивать. Он её вырубил, значит, живой она ему нужнее.
— Ну что же, полковник! — крикнул я, поднимаясь на ноги. — Я на тебя надеюсь! Если с её головы упадёт хоть волос, то я приду за тобой!
С этими словами я развернулся и рыбкой нырнул в чёрную воду.
Ядрёна медь, ну как же холодно!
Я задержал дыхание, приказывая живице вспыхнуть. Внутренний огонь неохотно, но всё же затеплился в меридианах.
В голове метались мысли, словно лошади в горящей конюшне.
Предал нас ИСБшник или спас? Что он, чёрт возьми, сделал? Он усыпил Ефросинью и дал шанс уйти мне. Значит ли это, что он на нашей стороне? Или у Завьялова какая-то своя игра, в которой мы только пешки?
Я вынырнул на поверхность, глотнул воздуха и снова ушёл под воду.
Оглянувшись назад, я увидел, как берег озарился десятками фонарей. Туда уже стянулись броневики ИСБ. Синие и красные мигалки разрывали ночную тьму на другом берегу. Я видел силуэты бойцов, спускающихся к воде.
Сейчас они заберут Ефросинью. Увезут её в свои секретные бункеры, допросят. Спрячут. Или… или Завьялов всё-таки работает на Долгополого и передаст девчонку из рук в руки?
«Нет, — подсказал внутренний голос старого ведаря. — Если бы Завьялов был человеком Долгополого, он бы не дал тебе уйти. Он бы прикончил тебя на обрыве, и получил бы орден из рук Романова. А он дал тебе шанс».
Я грёб изо всех сил, разрезая воду. Мышцы горели, лёгкие разрывались от нехватки кислорода. Вся наша гениальная комбинация с балом и Ордалией летела к чертям собачьим. Ефросинья в руках ИСБ! Я в бегах!
Сможет ли Долгополый добраться до неё в изоляторе? Вполне возможно. У таких уродов везде есть свои люди. Значит, мне нужно действовать быстро.
Я вынырнул ещё раз. Интуиция вынесла меня на излучину. Загребая руками, я устремился к берегу.
Пальцы впились в раскисшую землю, нащупали корни растущей рядом ивы. Я подтянулся и вывалился на берег. Упал на спину, раскинул руки, и несколько секунд лежал. Лежал и глядел в чёрное небо, по которому ползли рваные тучи и полыхали уже редкие молнии.
Одежда прилипла к телу, весила тонну и совершенно не грела. Зубы выбивали мелкую дробь. Я заставил себя сесть. Двигаться! Необходимо двигаться! Живица работала на пределе, не давая мне сдохнуть от переохлаждения, но надолго её не хватит. Мне нужно было тепло, другая одежда и связь.
Я огляделся. Вдали виднелись тусклые огни окраин города. Туда мне и дорога.
Кое-как поднялся и, прихрамывая, двинулся в сторону цивилизации. Ориентируясь по огням и отдалённому шуму трассы, я шагал через подлесок, стараясь не шуметь. Конечно, мои фотографии сейчас висят на каждом столбе, но ночью, в грязи и темноте, меня вряд ли кто-то узнает с первого взгляда.
Главным было не нарваться на патруль.
Но, как говорится, если день не задался с утра, то к вечеру жди полного звездеца.