Литмир - Электронная Библиотека

Глава 8

Лена.

Дверь бесшумно откинулась, и Тимур пропустил меня вперёд. Я шагнула за порог, замирая почти сразу.

Она была не просто большой — она была огромной, холодной и высокой, как пентхаус в башне из стекла и стали. Белые стены, тёмный, почти чёрный паркет, панорамные окна от пола до потолка. За стеклом лежала Москва, вся в золоте и рыжих листьях, и от этого вида на секунду перехватило дыхание.

Но было в этой квартире что-то ещё. Что-то, от чего по коже пробежал лёгкий холодок.

Тишина. Не просто отсутствие звука, а звенящая, стерильная пустота. Здесь не пахло едой, не валялись книги на столе, не было ни одной мелочи, которая кричала бы: «здесь живут». Только идеальный, выверенный порядок и ощущение, что хозяин приходит сюда только для того, чтобы перевести дух.

— Ваша комната, — Тимур открыл дверь в конце коридора, не включая верхний свет. — Ванная там. Кухня общая. Если что-то нужно — скажите.

Я заглянула внутрь. Кровать, шкаф, окно. Всё чистое, безликое, как в дорогом отеле. Только на подоконнике, в единственном луче закатного солнца, стояла одинокая статуэтка — маленький медный олень.

— Уютно, — сказала, поворачиваясь к нему.

— Это не уют. Это функциональность.

— А по-моему, это просто грусть. — Я поставила чемодан на пол. — У вас тут даже чайник, наверное, скучает в одиночестве.

Тимур посмотрел на меня. В его тёмных глазах промелькнуло удивление. Или короткая, острая боль — та тут же исчезла, сменившись привычной, безупречной холодностью.

— Правила, — сказал он, делая шаг ближе. Расстояние между нами сократилось, и я вдруг отчётливо почувствовала его запах. — Вы не выходите из квартиры без моего ведома. Вы не отвечаете на звонки. Если — это не я. Вы не открываете дверь.

— А если это доставка еды?

— Я закажу.

— А если я хочу пиццу?

— Закажу пиццу.

— А если хочу сама приготовить пиццу?

Он замер. Я видела, как он борется с желанием закатить глаза, но вместо этого его взгляд скользнул по моим губам. Медленно. Оценивающе.

— Кухня в вашем распоряжении, — наконец глухо сказал он. — Но если вы сожжёте мою квартиру, я добавлю это к списку ваших преступлений.

— У меня нет преступлений.

— Мы это выясним.

Он развернулся и ушёл в свою комнату, закрыв дверь так тихо, что это прозвучало как выстрел. Я осталась стоять посреди коридора, сжимая ручку чемодана, и чувствовала, как внутри всё дрожит. Не от страха, от того, что я вдруг оказалась в чужом мире, где всё слишком чисто, слишком тихо и слишком опасно.

Прошла на кухню, открыла холодильник — там было пусто, если не считать бутылки воды и коробки с яйцами. Я вздохнула.

— Ну что, — сказала я вслух. — Ты в квартире у директора. С подозрением в краже. Без теста и без пирога. Отлично устроилась.

Я достала телефон и набрала тётю Галю.

— Лен? — её голос был сонным. — Ты чего в такую рань?

— Тёть Галь, я тут… — я замялась, глядя на своё отражение в чёрной микроволновке. — В общем, я временно живу не в отеле.

— А где?

— У директора.

Пауза. Слышно было только, как она на том конце света медленно выдыхает.

— Лен, — медленно, с расстановкой сказала тётя Галя. — Ты уверена, что это не он тебя похитил?

Я засмеялась. Впервые за всё утро. Звук моего смеха показался мне в этой стерильной кухне неуместно громким и живым.

— Нет, тёть Галь. Но начинаю думать, что это я украла его покой.

Я повесила трубку и обернулась.

Тимур стоял в дверях кухни без пиджака. Галстук ослаблен, верхние пуговицы рубашки расстёгнуты, а рукава закатаны до локтей, открывая сильные, с выступающими венами предплечья. Я почему-то сразу отвела взгляд, чувствуя, как предательски горячеют щёки.

— Я не подслушивал, — сказал он. Голос был ниже, чем обычно.

— Конечно. Вы просто стояли и слушали, как я сдаю позиции.

— Я хотел предложить вам чай.

— Чай? — Я удивлённо подняла брови. — У вас есть чай?

— У меня есть всё, что нужно для жизни. — Он прошёл ко мне. Слишком близко. Я отступила на шаг, упираясь бедром в край кухонного острова. Он прошёл мимо, к шкафу, и достал коробку. — Чёрный, зелёный, с бергамотом.

— А с чабрецом есть?

Он посмотрел на коробку, потом на меня. В уголке его рта дрогнула еле заметная, почти незримая усмешка.

— Нет.

— Тогда я возьму с бергамотом.

Он заваривал чай молча. Его движения были точными, уверенными, завораживающими. Мы сидели на разных концах длинной чёрной столешницы, и между нами была такая густая, наэлектризованная тишина, что я слышала, как тикают часы в гостиной. И как бьётся моё собственное сердце.

— Тимур, — сказала я, обхватывая горячую чашку ладонями, чтобы скрыть лёгкую дрожь в пальцах. — А почему вы вообще решили, что я могу быть воровкой? Вы же меня совсем не знаете.

Он отпил чай. Помолчал. Его тёмные глаза были непроницаемы, но я чувствовала на себе их физический вес.

— Потому что я привык не верить людям, — наконец сказал он, и его голос упал до низкого, вибрирующего шёпота, от которого по спине снова побежали мурашки. — Особенно тем, кто улыбается.

— А?.. — выдохнула я, не в силах отвести взгляд.

Он медленно поставил чашку на стол. Не сводя с меня глаз, мужчина чуть подался вперёд.

— Потому что когда ты улыбаешься, Елена, — тихо произнёс он, — я забываю, какие правила сам только что установил.

Глава 9

Лена.

— Вы несёте чушь, — сказала я. Мой голос предательски дрогнул, а щёки вспыхнули так, что, мне казалось, они сейчас осветят эту стерильную кухню лучше любой люстры. — Вот прямо сейчас. Чушь. Полную.

Тимур не ответил. Он смотрел на меня так, будто я была единственной книгой в его безупречной библиотеке, которую отчаянно хотел прочитать, но боялся испортить страницы. И от этого тяжёлого, обволакивающего взгляда у меня внутри всё переворачивалось, словно тесто, которое слишком долго и грубо месили.

— Серьёзно, — продолжила, делая шаг назад и упираясь бедром в холодный мрамор столешницы. — Вы же директор. У вас коробки пропадают, сестра где-то пропадает, а вы мне тут про улыбки. Это непрофессионально.

— Елена, — начал он. Его голос упал до низкого вибрирующего баритона, и я на секунду забыла, как вдыхать воздух. Он медленно поднялся со стула, расстояние между нами исчезло. — Я хотел сказать…

Он не договорил.

Телефон, лежавший на столешнице, взорвался звонком. Резким, настойчивым, режущим тишину, как сирена воздушной тревоги. Тимур посмотрел на экран, его лицо изменилось за долю секунды. Всё то, что было в нём мгновение назад — тепло, опасный интерес, — схлопнулось. На его место вернулась привычная, безупречная маска из льда и стали.

— Моя сестра, — бросил Тимур и смахнул «зелёную трубку».

И тут кухня буквально взорвалась.

— ТИМУР!

Голос был таким громким и пронзительным, что я вздрогнула всем телом и чуть не выронила чашку. Из динамика доносилось такое количество истерики, что казалось, будто Марина физически находится в комнате и бьёт посуду.

— ГДЕ МОЯ КОСМЕТИКА?!

Тимур отвёл телефон от уха на расстояние вытянутой руки, но даже так её визг заполнил всё пространство, отскакивая от белых стен.

— Марина, — сказал он спокойно, закрыв глаза и массируя переносицу. — Здравствуй.

— НЕ НАДО МНЕ ЗДРАВСТВУЙ! Я ТЕБЕ НЕ БАБУШКА! ГДЕ КОРОБКА?! МНЕ ТОЛЬКО ЧТО ПОЗВОНИЛИ ИЗ ПАВИЛЬОНА И СКАЗАЛИ, ЧТО СЪЁМКИ ПОД УГРОЗОЙ! ЧТО ЗА ЧП?! ПОЧЕМУ МОЯ КОСМЕТИКА ИСЧЕЗЛА?! И ПОЧЕМУ МОЙ БРАТ, КОТОРЫЙ ДОЛЖЕН ЭТО КОНТРОЛИРОВАТЬ, НЕ БЕРЁТ ТРУБКУ?!

— Марина, — повторил он, в его голосе зазвенела опасная сталь. — Успокойся.

— Я НЕ МОГУ УСПОКОИТЬСЯ! Я В АЭРОПОРТУ! Я ЛЕЧУ ОБРАТНО! И ЕСЛИ ПРИЛЕЧУ, А КОРОБКИ НЕТ, Я УВОЛЮ ВСЕХ! ВСЕХ, СЛЫШИШЬ?! ОТ КЛАДОВЩИКА ДО ДИЗАЙНЕРА УПАКОВКИ!

Я сидела, вцепившись в чашку обеими руками, и думала: «Вот это семейка. Ну и денёк…».

6
{"b":"982671","o":1}