Я нахмурилась, но подошла и села напротив.
Он открыл папку и передвинул её ко мне. Я посмотрела на первую страницу.
«Договор о сотрудничестве. Лицо бренда и креативный консультант линейки “Домашний уют”.»
Я уставилась на него, не веря своим глазам.
— Что это?
— Это работа, — он смотрел на меня спокойно, его пальцы были сложены домиком. — Твоя зарплата, график, твоя кухня для съёмок. Ты разрабатываешь рецепты, мы их снимаем. Ты получаешь процент от продаж линейки, которую сама и придумаешь.
— Ты… — я задохнулась. — Ты открыл должность? Для меня?
— Я реструктурировал отдел маркетинга, — поправил он. — Мне нужен был человек, который умеет говорить с аудиторией просто. Ты идеально подходишь.
— Ты не должен был этого делать! — я захлопнула папку. — Это манипуляция!
— Это бизнес, Лена.
— Это нечестно! Ты же знаешь, что я не откажусь!
— Знаю, — в уголке его рта дрогнула еле заметная, торжествующая усмешка. — Поэтому и подготовил документы.
Я вскочила из-за стола, чувствуя, как внутри всё кипит.
— Тимур, ты не можешь решать за меня! Я хотела сама!
— Ты и будешь сама, — он тоже встал, его фигура заслонила мне свет. Он обошёл стол и остановился в шаге от меня. — Ты будешь сама принимать творческие решения. Сама выбирать продукты. Сама ставить условия моим операторам.
— Но это всё равно ты! — выкрикнула Я. — Ты просто купил мне независимость!
— Я инвестировал в тебя, — его голос стал низким, вибрирующим. Он сделал ещё один шаг, и я отступила, упираясь спиной в холодный мрамор столешницы. Он навис надо мной, заключая в ловушку своих рук. — Разница в том, что я ожидаю отдачи.
— Какой отдачи? — прошептала, глядя в его тёмные, бездонные глаза.
— Твоего присутствия, — он поднял руку и медленно, почти невесомо, провёл костяшками пальцев по моей щеке. — Твоего смеха на моей кухне. Твоего запаха в моей постели.
Я закрыла глаза, чувствуя, как моё возмущение тает, уступая место чему-то горячему и тяжёлому.
— Твоя независимость заканчивается там, где начинается моя территория, Лена, — тихо произнёс он, его губы оказались в миллиметре от моих. — А ты уже на моей территории. И я не собираюсь тебя отсюда выпускать.
— Ты тиран, — выдохнула, не в силах отвести взгляд.
— Я директор, — поправил он. — И я всегда довожу начатое до конца.
Он не стал ждать моего ответа. Он накрыл мои губы своими — жадно, властно, забирая воздух, забирая мысли, забирая все мои глупые возражения о независимости. Его руки сжали мою талию, притягивая так близко, что между нами не осталось даже воздуха.
И в этот момент поняла страшную вещь.
Мне это нравилось.
— Подпишешь контракт? — хрипло спросил он, когда мы наконец оторвались друг от друга, и его лоб тяжело лёг на мой.
— А если нет? — дерзко спросила, пытаясь восстановить дыхание.
— Тогда я добавлю пункт о неустойке, — он тихо рассмеялся, этот звук прошёл по моему телу разрядом. — В виде меня.
Я засмеялась, обвивая его шею руками.
— Где ручка?
Глава 17
Лена.
Вечеринка проходила в том же зале, где был маскарад. Только теперь никаких масок — только люди, музыка и чужие судьбы. Осень за окнами сменилась ранней зимой, но внутри всё ещё пахло корицей, хвоей и дорогими духами. Марина настояла на «закрытом мероприятии для своих». Я подозревала, что «свои» — это все, кого она знает, плюс журналисты, которых она знает, плюс те, кого она не знает, но хочет знать…
Я стояла у колонны и чувствовала себя чужой в этом мире стекла и золота. Платье — тёмно-зелёное, бархатное, из новой коллекции. Туфли — на каблуках. Волосы — уложены в пучок, который, кажется, держался на честном слове и лаке.
— Ты выглядишь так, будто вот-вот сбежишь, — голос Тимура прозвучал прямо у моего уха, низкий и вибрирующий. Я вздрогнула.
— Я и собираюсь. Как только ты отвернёшься.
— Не отвернусь. — Он не спросил, не предложил, просто взял меня за локоть, его пальцы сжались твёрдо, обозначая власть. — Идём.
— Куда?
— В сад, там тихо. И там ты будешь дышать, а не задыхаться.
Сад был маленьким, внутренним двориком с фонтаном, который уже выключили на зиму, и с деревьями, увешанными гирляндами. Снег ещё не выпал, но воздух был холодным и чистым. Я выдохнула, и пар поднялся к небу.
— Красиво, — сказала я.
— Да.
Он не смотрел на сад. Он смотрел на меня. Его взгляд был тяжёлым, оценивающим, но в нём не было того льда, которым он встречал других.
— Ты знаешь, что я не умею говорить красивые слова, — сказал он, делая шаг ближе, загоняя меня в угол из живых изгородей. — Я умею говорить «делай так», «это неэффективно» и «я решаю». Но ты… ты — единственное решение, которое я принял сердцем, а не расчётом.
Я замерла. Внутри всё сжалось.
— Тимур…
— Я не закончил. — Он поднял руку, его пальцы коснулись моей щеки, обжигая через холодный воздух. — Я не знаю, что будет завтра. Но я знаю, что ты — моя территория. И я не собираюсь делить тебя ни с кем. Ни с этим городом, ни с твоими страхами, ни с твоим прошлым. Ты останешься со мной. Это не обсуждается.
Я смотрела на него и чувствовала, как в глазах щиплет. Не от слёз. От осознания того, что эта стена, этот лёд растаял только для меня.
— Ты только что сделал мне предложение? — прошептала я.
— Я поставил перед тобой факт, — поправил он, его голос упал до хриплого шёпота. — Разница в том, что я ожидаю твоего согласия.
Он не стал ждать ответа. Мужчина накрыл мои губы своими — жадно, властно, забирая воздух, забирая мысли. Его руки сжали мою талию, притягивая. Я обвила его шею, забывая, где мы, кто мы, что было до этого момента.
И тут раздался звук.
Тихий, но отчётливый. Звук падающего на снег телефона.
Мы оторвались друг от друга. Тимур медленно, неохотно разжал руки, но не отстранился, а встал передо мной, закрывая собой, как броня.
У входа в сад стоял мужчина. Высокий, в дешёвом пуховике, с лицом, которое я знала слишком хорошо. Он смотрел на нас широко раскрытыми, безумными глазами. Телефон лежал у его ног в сугробе.
Мой бывший муж. Витя.
— Лена? — сказал он. Голос был хриплым, сломанным. — Лена… это ты?
Я замерла. Руки Тимура всё ещё лежали на моей талии, но его спина напряглась так, что почувствовала это через бархат платья.
— Витя, — сказала я, выходя из-за спины Тимура. — Что ты здесь делаешь?
— Я… — он наклонился, поднял телефон, но его руки тряслись. — Я искал тебя. Мне сказали, что ты в Москве. Что ты… — он обвёл рукой сад, Тимура, моё платье. — Что это?
— Это моя жизнь, — холодно сказала я. — А ты здесь почему?
— Я… — он замялся, глядя в сторону.
Тимур шагнул вперёд. Он не повысил голос, но в его тоне зазвенела такая сталь, что Витя дёрнулся:
— Я не думаю, что здесь есть что обсуждать, — произнёс Тимур. — Уходите. Пока я не вызвал охрану.
Витя посмотрел на него. Потом на меня. Его лицо дёрнулось, и в глазах появилось то самое выражение, которое было у него, когда он уходил от меня к «серьёзной» женщине. Выражение дешёвого превосходства.
— А ты кто? — огрызнулся Витя. — Её спонсор? Лена работала на почте. Она не…
— Она много чего делала, — перебила я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. — И много чего ещё сделает. А ты не ответил на вопрос. Зачем ты приехал?
Витя замолчал. Его плечи опустились. Вся эта показная бравада слетела с него за секунду, оставив только жалкого, замёрзшего человека.
— Я ошибся, — наконец выдавил он, и его голос сорвался на всхлип. — Лен, я… я ошибся.
— Ты приехал в Москву, чтобы сказать мне, что ошибся? Спустя два года?
— Нет! — он дёрнулся, и я увидела, что он на грани истерики. — Я приехал не за тобой! Я… я по объявлению приехал. На склад, начальником смены. Обещали белую зарплату, служебную квартиру… Я взял кредит, Лен. Я продал машину, чтобы переехать, чтобы доказать тебе, что я могу!