Анна Койот
Пышка. Тайный поклонник для разведёнки
Глава 1
Лена.
— Что это?..
Мои пальцы скользнули по мышке. Потёртая резина по бокам неприятно впивалась в кожу мелкими катышками. Щелчок — письмо развернулось на весь экран.
«Уважаемая Елена!»
Я моргнула. В нашем почтовом отделении, где навсегда поселился запах старой бумаги, мокрых курток и жареных семечек, письма с таким обращением ко мне не приходили никогда. Обычно мне писали: «Когда пенсию привезут?», «А чё извещение помятое?» и «Девушка, а вы не подскажете, где тут у вас розетка для чайника?».
А тут — «уважаемая».
Я подвинулась ближе к монитору. За окном октябрь старательно изображал осень: сыпал жёлтыми листьями на мокрый асфальт, шуршал веником дворника и заставлял прохожих прятать носы в шарфы.
«Компания “Медный свет” приглашает вас принять участие в съёмках рекламной кампании осенней коллекции косметики. Нам понравился ваш блог “Пышка с почты”: искренность, юмор и ваш знаменитый тыквенный суп. Мы ищем лицо, которое говорит с покупателями просто и по-человечески. Гонорар обсуждается. Даты: 12–14 октября. Город: Москва».
Я прочитала ещё раз и ещё раз. Потом отодвинулась от экрана и посмотрела на него с подозрением, как на кота, который слишком убедительно делает вид, что не ел сосиску.
— Тёть Галь, — позвала, не отрываясь от монитора. — А если мне пишут, что я лицо косметики, это мошенники?
Тётя Галя выглянула из-за стеллажа с открытками. На носу у неё сидели очки в роговой оправе, а в руке она с достоинством королевского скипетра сжимала бумажный пакетик с семечками.
— А чего сразу мошенники? — фыркнула она. — Может, и лицо. Ты вон какая, с румянцем.
— Тёть Галь, у меня румянец от того, что я с коробками по лестнице бегала.
— Ну и что? Косметика тоже про румянец.
Логика была железобетонная. Я вздохнула и снова уставилась в письмо. В нём была ссылка на мой блог и на видео с тыквенным супом, где я в фартуке с надписью «Я не толстая, а уютная» рассказывала, как не сжечь кухню, если очень хочется приготовить что-то красивое. Видео набрало сто двадцать тысяч просмотров. Для Москвы, может, и мало. Для нашего городка, где все друг друга знают и половина жителей считает, что я «после развода, бедная, но ничего, весёлая» — целая эпоха.
Развод случился полтора года назад. Мой бывший, Витя, ушёл к женщине, которая, по его словам, «умеет быть серьёзной и стройная». Я тогда посмотрела на себя в зеркало — круглые щёки, растрёпанный пучок, фартук в муке — и решила, что серьёзной я, пожалуй, не стану, а стройной и подавно. Зато стану той, кто снимает, как печёт пироги, убирает кухню и болтает с камерой, потому что тишина после ухода Вити была слишком громкой.
Так появилась «Пышка с почты». Название родилось само. Я работала на почте, весила чуть больше, чем принято в журналах, и не собиралась извиняться ни за то, ни за другое.
Письмо тем временем всё не исчезало. Я кликнула на ссылку и попала на сайт компании. Красивые фотографии, девушки с осенними листьями в волосах, тени цвета «медный закат». Внизу — контакты. Всё выглядело слишком прилично, чтобы быть правдой.
— Ну и что? — спросила я вслух. — Что я теряю? Кроме квартиры, если это развод?
Тётя Галя за моей спиной хрустнула семечкой.
— Лен, ты когда последний раз в отпуске была?
— В отпуске? — Я задумалась. — В две тысячи девятнадцатом.
— Вот и езжай в Москву. Пусть тебя там накрасят. Может, и мужика нормального встретишь.
— Тёть Галь, я на съёмки еду, а не на ярмарку женихов.
— А совместить?
Я засмеялась. И почему-то ответила на письмо. Просто написала: «Здравствуйте! Спасибо! А вы точно не ошиблись адресом?»
Через минуту пришло: «Не ошиблись, Елена. Ждём вас».
Я закрыла ноутбук. Потом открыла. Потом закрыла снова. В чёрном экране отражалась я — блондинка с круглыми щеками, в кофте цвета мандарина, с глазами, в которых уже зажглось что-то подозрительно похожее на надежду.
* * *
Через две недели была уже в Москве. В городе, где осень пахла кофе, выхлопными газами и чужой спешкой. Где листья летели не на дорогу, а на крыши такси, и где я впервые за долгое время почувствовала себя не «Леной с почты».
Съёмки проходили в большом светлом павильоне. Меня встретила девушка с планшетом, проводила в гримёрку и выдала платье. Оранжевое. Не просто оранжевое — цвета апельсина, который слишком долго смотрел на закат. Оно было мягким, тёплым и сидело на моих формах так, будто его сшили специально для меня. Я повертелась перед зеркалом, поправила волосы и сказала своему отражению:
— Ну что, покоряем шоу-бизнес?
Отражение улыбнулось. Я тоже.
А потом вышла в коридор и почти сразу остановилась. На моём пути, как пробка в бутылке, стоял мужчина. Высокий, с чуть смуглой кожей, острыми чертами лица, короткими чёрными волосами и аккуратной щетиной. В тёмном свитере, с папкой в руке. И с таким видом, будто весь этот павильон, включая осенние листья в декорациях, принадлежит ему лично.
— Вы кто? — спросил он, даже не поздоровавшись.
Не «здравствуйте». Не «вы, наверное, Елена». Просто сухое «вы кто». Я почувствовала, как во мне мгновенно проснулась почтовая работница, которая двадцать лет объясняла людям, что заказное письмо без паспорта не выдаётся, а хамить ей не стоит.
— Я Елена, — сказала, глядя ему прямо в глаза. — А вы?
Он приподнял бровь. Видимо, вопрос был не в его сценарии.
— Тимур. Директор компании, которая проводит съёмки.
— Очень приятно. А вам, судя по тону, не очень.
Он окинул меня взглядом — быстрым, оценивающим. И задержался на платье. Я знала этот взгляд. Мужчины иногда смотрят так на пышных женщин: будто пытаются решить, комплимент это или извинение. Но у Тимура во взгляде было другое. Он смотрел так, будто я была досадной оплошностью в его идеально выверенном плане.
— В этом платье вы будете сниматься? — спросил он, наконец оторвав взгляд от моей талии.
— Нет, я в нём буду жить. — я поправила складку. — А что, есть вопросы?
— Есть. Вы слишком… — он поморщился, подбирая слово, — яркая. Для осенней коллекции.
— А осень, по-вашему — это серый плащ и лицо человека, который забыл зонт? — я улыбнулась. — Осень — это как раз оранжевый, жёлтый и даже красный, если не боитесь.
Тимур замер. На секунду мне показалось, что он сейчас скажет что-то едкое, но вместо этого мужчина тяжело вздохнул.
Потом он медленно, демонстративно закатил глаза — так, что, казалось, рассмотрел собственный затылок.
— Боже, почему набирают чудиков? — пробормотал Тимур себе под нос.
Развернулся на каблуке и зашагал по коридору, даже не оглянувшись. Шелестела папка, таяли шаги.
Я стояла посреди коридора, сжимая в кулачках край оранжевого платья. Сердце колотилось где-то в районе ключиц от злого, весёлого азарта.
Глава 2
Лена.
— Лена, привет! — стоило пройти на место съёмок как ко мне, словно на крыльях, подлетела девушка с тугим хвостом и планшетом. — Я Ася, ассистент по реквизиту. Держи, это тебе.
В мою ладонь легла крошечная бархатная коробочка. Я открыла её и чуть не рассмеялась. Серьги в форме крошечных тыкв. Золотистые, с тонкими прорезными бороздками и смешными зелёными хвостиками.
— Это чтобы вы точно не забыли, что осень — это тыквенный суп, — лучезарно улыбнулась Ася.
— Я теперь его даже во сне видеть буду, — заверила я. — У меня в блоге он в трёх частях. С лирическим отступлением про очищение.
— Знаем. Поэтому и выбрали.
Приятно, чёрт возьми. Я нацепила тыковки на уши и повертелась перед зеркалом. Смотрелось абсурдно и мило одновременно.
Следом явилась визажист — женщина с такими густыми, многослойными ресницами, что они, казалось, жили по своему расписанию и требовали отдельного паспорта. Она усадила меня в мягкое кресло и протянула крошечный тяжёлый флакончик.