Литмир - Электронная Библиотека

— Ты никуда не поедешь, — я сделал шаг к ней. Пространство между нами сжалось. — Ты остаёшься здесь.

— Тимур, мы поцеловались, но это не значит, что ты можешь включать режим «тиран» и решать за меня, где мне жить. — Она подбородком показала на дверь. — Я взрослая женщина. И у меня завтра съёмка.

— Съёмка в павильоне. До павильона пять минут. Здесь тебе удобнее.

— Это не аргумент! — она топнула ногой, и это было так мило, что мне захотелось рассмеяться. Но я не рассмеялся. Я подошёл ещё ближе, нависая над ней, загоняя в угол собственной тенью.

— Я сказал, ты остаёшься, — тихо произнёс, опираясь рукой о стену за её спиной. — Точка.

Она задрала голову, глядя мне прямо в глаза. Я ждал, что она испугается. Или рассердится, может начнёт спорить. Но Лена только хитро прищурилась.

— Хорошо, — медленно протянула она. — Я останусь. Но на условиях.

Я сузил глаза.

— Каких ещё условиях?

— Ты же директор, любишь контракты, — она усмехнулась, и я понял, что она сейчас выдвинет что-то совершенно безумное. — Снимись со мной в видео для блога.

— Что?

— Для «Пышки с почты». Ты, я, кухня. Если после этого видео у меня прибавится хотя бы пять новых подписчиков — я остаюсь у тебя столько, сколько ты захочешь. Если не прибавится — я пакую чемоданы и ухожу в отель. Хорошо?

Я смотрел на неё. Пять подписчиков. У неё сто двадцать тысяч подписчиков. Пять. Это была ставка. Это была издёвка, её способ сказать мне: «Я не боюсь тебя, Тимур. Я играю с тобой».

— Пять подписчиков, — повторил, чувствуя, как по губам расползается медленная, хищная улыбка. — Ты серьёзно?

— Абсолютно, — она скрестила руки на груди, вызывающе выпятив подбородок. — Ну что, директор? Слабо?

Я засмеялся тихо, сделал шаг вперёд, прижимая её к стене. Мои руки скользнули по её талии, сжимая бёдра, притягивая так близко, что она ахнула и инстинктивно обвила мою шею руками.

— Ты играешь с огнём, Елена, — прошептал я ей в губы.

— Я люблю готовить, — выдохнула она в ответ. — Огонь — это моя стихия.

Не стал больше спорить. Я наклонился и поцеловал её. Когда наконец оторвался, она смотрела на меня затуманенным взглядом, её грудь часто вздымалась.

— Иди на кухню, — скомандовал, не отпуская её талию. — Ставь телефон. Я покажу тебе, как снимают видео.

— Ты умеешь снимать? — удивлённо спросила она, пока я вёл её за руку.

— Я кастинг-директор, Лена. Я знаю, какой свет делает женщину богиней, а какой — дурой.

Через минуту мы стояли на кухне. Я забрал у неё телефон, настроил свет, придвинул штатив. Она стояла перед камерой, поправляя волосы, и вдруг засмущалась. Без меня, без диалога, она вдруг стала той самой «Пышкой с почты» — немного неуверенной, но бесконечно обаятельной.

— Так, — сказал я, глядя в экран. — Теперь поверни голову. Чуть-чуть. Вот так. Идеально.

Я подошёл к ней, чтобы поправить воротник её платья, который задрался. Мои пальцы коснулись её ключицы. Кожа была горячей. Она подняла на меня глаза, и в них больше не было насмешек. Только ожидание. Только мы.

— Пять подписчиков, — тихо сказал я, не отводя рук от её шеи. — Я принесу тебе пять тысяч, если захочу.

— Мне не нужны пять тысяч, — прошептала она. — Мне нужны пять.

Я усмехнулся, наклонился и провёл губами по её шее, чувствуя, как она вздрагивает.

— Договорились, — выдохнул ей в кожу. — Но учти, Лена. Если ты выиграешь этот спор… я больше никогда не отпущу тебя из этой квартиры.

Она тихо рассмеялась, запрокидывая голову и открывая мне доступ к своей шее.

— Я знаю, — сказала она. — В этом… своя перчинка.

* * *

Я стоял на кухне в фартуке с надписью «Я не толстая, а уютная» и чувствовал себя полным идиотом. Лена наставила на меня камеру, поправила свет и теперь смотрела с таким видом, будто я был не директором компании, а непослушным учеником на уроке труда.

— Улыбнитесь, — сказала она.

— Я улыбаюсь.

— Это не улыбка, а оскал. Вы выглядите так, будто собираетесь съесть камеру.

— Возможно, и собираюсь.

Она засмеялась. И нажала кнопку записи.

— Привет, мои дорогие! — сказала девушка в объектив, её голос мгновенно стал тёплым, обволакивающим. — Сегодня у нас особенный выпуск. У меня в гостях Тимур. Он не умеет готовить, но он очень старается.

— Я не стараюсь, — буркнул я. — Я здесь под принуждением.

— Видите? — Лена повернулась к камере, её глаза сияли. — Он ещё и скромный.

Я взял нож. Лена сказала, что мы будем готовить тыквенный суп — её фирменный.

— Сначала чистим тыкву, — командовала она. — Аккуратно.

Я взял тыкву. Посмотрел на неё. Тыква была большой, оранжевой и, кажется, насмехалась надо мной.

— Она тяжёлая, — констатировал я.

— Это тыква, Тимур. Она не обязана быть лёгкой.

Я начал резать. Получалось отвратительно. Кусочки были кривыми, разного размера, и один с глухим стуком отлетел на пол.

— Это нормально, — поспешно сказала Лена. — У всех бывает.

Моргнул, отвлёкся на её смех — и порезал палец. Не глубоко, но достаточно, чтобы на подушечке выступила яркая капля. Лена ахнула, бросилась ко мне, схватила мою руку и потащила к раковине.

— Тимур! Вы что, не умеете обращаться с ножом?!

— Умею. Просто эта тыква… сопротивлялась.

Она засмеялась, но в её глазах был испуг. Промыла палец, достала из аптечки пластырь, ловко заклеила рану. И вдруг, не удержавшись, быстро поцеловала меня в щёку.

— За храбрость, — прошептала она.

— Я… просто неуклюжий.

— В вашем случае это одно и то же.

Мы вернули тыкву на разделочную доску. Я продолжал резать, Лена комментировала, камера всё записывала. И в какой-то момент поймал себя на мысли, что мне… нравится. Стоять на кухне, резать кривую тыкву, слушать её голос, чувствовать, как она поправляет мой воротник. Это было странно. И до боли приятно.

— Тимур, — сказала Лена, когда мы уже поставили суп вариться. — А вы знаете, что самое главное в готовке?

— Что?

— Не бояться испортить. — Она посмотрела на меня. — Это как в жизни. Если боишься — ничего не получится.

Я смотрел на неё. На растрёпанный пучок, на муку на щеке, на улыбку, которая освещала эту стерильную кухню лучше любых софитов. И думал: «Ты сошёл с ума, Тимур. Ты влюбился в женщину, которая готовит суп и смеётся над твоими кулинарными навыками».

— Знаете, — сказал я тихо, — вы очень странная женщина, Елена.

— Почему?

— Потому что вы заставляете меня делать вещи, которые я никогда не делал.

— Например?

— Сниматься в кулинарном блоге. Носить этот идиотский фартук. — Я кивнул на камеру. — Говорить в объектив.

— И как?

— Что «как»?

— Вам нравится?

Я помолчал. А потом сказал честно:

— Да.

Она улыбнулась. И в этот момент суп на плите зашипел, забурлил и с громким «пфф» выплеснулся через край, залил конфорку и начал шипеть, наполняя кухню запахом горелой корицы.

— Тимур! — закричала Лена. — Вы что, не следили?!

— Я следил! Он просто… закипел!

— Это суп! Он должен закипеть! Но не так же!

Мы бросились к плите. Лена схватила полотенце, я схватил крышку. Суп бурлил, плевался и явно наслаждался нашим хаосом.

— Убавь огонь! — командовала Лена.

— Где убавить?!

— Вон та ручка!

— Какая?!

— Правая!

— Здесь две правые!

Она засмеялась. Я тоже. Мы стояли, залитые оранжевыми брызгами, с пятнами на моих дорогих брюках и её золотистом платье, и хохотали, как дети. Камера всё это снимала. И почему-то был уверен, что это будет лучшее видео в её блоге.

— Всё, — сказала Лена, вытирая слёзы смеха и выключая запись. — Снято. Шедевр.

Я снял фартук, швырнул его на стул и подошёл к ней.

— Так, — сказал, забирая у неё телефон и камеру. — Теперь самое сложное. Монтаж.

— Я сама, — она потянулась к телефону, но я убрал руку.

— Сомневаюсь. Ты хочешь оставить всё. И то, как я ругаюсь на плиту, и то, как у меня кривые кусочки.

13
{"b":"982671","o":1}