«Дура! Глупая дура!» — пронеслось в голове. Почему я не послушала начальника, не села в такси? Почему решила идти пешком? Теперь я расплачусь за свою беспечность.
Я почувствовала, как кто-то тянет меня в сторону, вглубь тёмного переулка…
Глава 7
Хватка ослабевает, и я слышу знакомый смех. Резко разворачиваюсь. В глазах брата — смесь веселья и озорства, будто это всего лишь невинная шалость. Но сердце всё ещё колотится, как сумасшедшее. Я пытаюсь унять его бешеный ритм и восстановить дыхание, но воздух кажется густым и вязким.
— Блин, Коль, ты дурак⁈ — кричу, пытаясь скрыть раздражение. Голос звучит громко, слова вырываются сами собой. — Я чуть с перепугу не поседела!
Брат смеётся, запрокинув голову. Его смех звучит так беззаботно. Весело ему…
— Ой, да ладно тебе, сестрёнка, — произносит он, схватившись за живот. — Лучше скажи, какого чёрта ты по ночам шляешься? А если бы это был не я, а какой-то маньяк?
— Не смешно, — отвечаю, скрестив руки на груди. — Я шла домой с работы. У нас там заказана вся кофейня. Выкуплена на ночь. И меня поставили на смену.
— Понял, понял, — он поднимает руки в примирительном жесте. — Но, Гелька, разве не лучше было бы тебе вызвать такси? Или хотя бы предупредить, я бы проводил до дома?
— А вот ты не мог нормально подойти? — продолжаю, не давая ему продолжить. — Вроде, мент, а ведёшь себя, как… как гопник какой-то.
Он усмехается, но в его глазах мелькает что-то серьёзное.
— Это меры профилактики, сестрёнка, — говорит он, и его голос становится тише, но в нём всё ещё слышится упрёк. — Прости, но так надо было. Может, хоть сейчас твои мозги на место встанут? И не будешь разгуливать по улицам в тёмное время суток.
Фыркаю, но в глубине души понимаю, что он прав. Но всё же…
— Вот тебя забыла спросить, — ворчу, скрестив руки на груди.
Он подходит ближе и обнимает меня.Мой старший брат, любимый… и на мгновение забываю обо всём.
— Не дуйся, — говорит он, уткнувшись мне в волосы. — Давай, хоть до дома провожу? А то вдруг, и правда кто нападёт? Лады?
Киваю, и на моих плечах оказывается тяжёлая кожаная куртка. Я благодарно смотрю на брата.
— Спасибо, Коль… А ты не замёрзнешь? Дождик же, ветер… — говорю, стуча зубами от холода.
Он пожимает плечами и усмехается.
— Нормально мне. А вот ты дрожишь, как осиновый лист. Пойдём, горячего чая попьём,угостишь?
Конечно же соглашаюсь. Мы идём молча. Вокруг нас падают капли дождя, которые разбиваются о асфальт. Мысли всё возвращаются к тому, что могло произойти.
Доходим до его машины — белого УАЗ Патриот. Он выглядит внушительно, как и сам Коля. Я знаю, что он настоящий патриот своей родины, и это вызывает у меня уважение. Даже телефон у него отечественного производства, хотя я не могу понять, как он с ним справляется. Я пробовала использовать такой же, но не смогла выдержать и дня — слишком непривычно. В конце концов, я сдалась и купила обычный андроид.
Заходим в квартиру, разуваемся.
Но чая мы так и не попили. Раздаётся звонок, и Коля достаёт телефон. Его лицо сразу же меняется, становясь напряжённым и хмурым. Он слушает, что ему говорят, и я db;e, как его плечи опускаются.
— Понял, выезжаю, — наконец говорит он, вздыхая. — Скорую вызывайте, пару карет. Чую, этот мордобой добром не кончится.
Попрощавшись, он уходит, оставив меня одну. Провожаю его взглядом.
Тут же мысли возвращаются к Диме. Почему? Почему он снова заполняет мою голову? Я представляю, как мы сидим за кухонным столом, пьём чай, смеёмся, а потом… Нет! Нельзя поддаваться на его уловки. Он бросил меня однажды, и кто знает, может, сделает это снова. Какую игру он ведёт?
Принимаю контрастный душ, чтобы смыть дурные мысли и ложусь в постель. Но сон приходит не сразу…
Снится Дима. Он стоит передо мной, его лицо искажено тревогой, а в глазах читается что-то странное. Но я не помню, что именно он говорил, и это тревожит меня ещё больше.
Проснувшись в холодном поту, я открываю окно, чтобы вдохнуть свежий воздух. На улице тихо и спокойно. Рука тянется к телефону, чтобы набрать номер Соколова. Узнать, всё ли с ним в порядке. Но я тут же останавливаю себя.
Его номер я давно стёрла из телефонной книжки, но помню каждую цифру. Хотя, прошло столько времени, может, и телефон и сменился…
Проверять не стала. Сны бывают обманчивы, это всего лишь игра нашего подсознания. Возможно, это просто отражение моих собственных страхов. Ложусь обратно в постель, надеясь, что завтрашний день будет лучше…
Глава 8
Сегодня на работу я отправляюсь с двухчасовой отсрочкой. Начальство пошло мне навстречу, и я радуюсь этой поблажке. Ещё бы, до ночи работать… После утреннего душа выхожу из дома, наслаждаясь свежим воздухом. Погода сегодня просто замечательная — солнце светит ярко, и на небе ни облачка. Всё вокруг наполнено жизнью и энергией. Со вчерашним днём не сравнить.
Но, подойдя к кафе, замираю на месте. Мои глаза широко раскрываются от удивления. Что здесь произошло? Может, мерещится? Протираю глаза, надеясь, что это лишь иллюзия, но реальность остаётся прежней. Столы разбросаны по всему помещению, будто по кафе прошёлся смерч. Витрина разбита вдребезги, и осколки стекла сверкают на полу.
— Что тут случилось? — с трудом выдавливаю из себя, перехватив за руку свою коллегу Ленку.
Она удивлённо вскидывает бровь.
— О, да ты не в курсе⁈ — восклицает она, словно это самая очевидная вещь на свете.
— Конечно, нет… Когда я уходила вчера, всё было нормально… Вроде. И спокойно.
Ленка качает головой в недоумение.
— Так спортсмены подрались, — произнесла коллега, нахмурив брови. — И устроил заварушку, похоже, тот самый, что к тебе вчера клеился. Орлов, Лебедев…
— Соколов, — поправила я, стараясь сохранить самообладание.
Она кивнула, соглашаясь.
— Точно, точно. Кто-то тебя назвал… ну, неприличным словом, и Дмитрий, будто с цепи сорвался. Как будто внутри него что-то переключилось. В мгновение ока он оказался в центре потасовки, его охватила ярость. За ним и остальные в драку полезли, все же бухие были… ну, почти. Похоже, Дмитрий на тебя… — замолкает, глядя мне за спину. — Запал…
Я обернулась и увидела Соколова. На его лице было несколько синяков и ссадин, бровь рассечена, в остальном, вроде, цел, на первый взгляд. Хотя, какое моё дело?
— Ну, привет, Гелька. Гулять пойдём? — его голос звучит так, будто он не спрашивает, а просто ставит перед фактом.
Хмурюсь, пытаясь скрыть раздражение. Мы же договаривались на вечер, разве нет? А сейчас, в разгар рабочего дня, это выглядит как попытка насолить мне. Но спорить с ним бесполезно — я это знаю.
— Я же работаю, — выдавливаю из себя, стараясь звучать твёрдо. — Мы же на вечер договаривались, разве нет? Кто меня отпустит?
Дима лишь усмехается, его взгляд скользит по мне с лёгкой насмешкой. Он идёт к кабинету начальника, даже не дожидаясь моего ответа. Я смотрю ему вслед, чувствуя, как внутри поднимается волна негодования. Зачем он туда идёт?
Несколько минут спустя он выходит из кабинета, о чём-то тихо переговариваясь с Виталием Семёновичем. Начальник бросает на меня короткий взгляд, в котором мелькает сочувствие, и кивает.
— Ангелина, — его голос звучит мягко, и в нём чувствуется сожаление. — У тебя сегодня отгул. Раз уж такое дело… Отпускаю. Могла бы и сама сказать, я ж не зверь какой, всё понимаю.
Хочу возразить, но слова застревают в горле. Виталий Семёнович указывает на дверь, и я выхожу из кафе, чувствуя, как внутри всё кипит от злости. Что Дима ему наплёл?
— И что ты сказал моему начальнику? Он посмотрел на меня так, будто мне жить два дня осталось! — произношу громче, чем планировала.
— Не важно. Пойдём, у нас же теперь куча времени! — Соколов произносит так непринуждённо, будто так и надо, и ничего не произошло.
— И с места не двинусь, пока не ответишь на мой вопрос. Я жду, Соколов, — произнесла я, глядя на него с вызовом, упрямо сложив руки на груди.