Литмир - Электронная Библиотека

— О, какая резкая! — хрипло бросает тот же голос. — Серёг, может, погуляешь полчасика? Я бы показал этой фифе, как мне отказывать!

От этих слов по спине пробегает ледяной холодок, волоски на затылке встают дыбом. Дыхание сбивается, в висках стучит пульс. Страх на мгновение парализует.

— Нет, ни можно! — вмешивается другой голос, более спокойный, но не менее опасный. — Подожди, Санёк. Пара часов, если не приедет, то можете хоть всей сворой повеселиться, но не сейчас.

Слышу тяжёлый вздох Санька — будто камень упал на землю. Надо запомнить имена… Наверное. Мозг лихорадочно фиксирует детали: хриплый голос Санька, властные интонации Серёги, их расстановку в пространстве. Каждая мелочь может стать ключом к выживанию. Я медленно сглатываю, стараясь унять дрожь в руках, и делаю глубокий вдох, готовясь к тому, что будет дальше.

Дверь с глухим хлопком закрывается, отрезая меня от внешнего мира — и от последних крох звуков. В ушах стоит противный, монотонный гул, будто где‑то рядом работает трансформатор на пределе мощности. Он пульсирует в такт бешено колотящемуся сердцу, отдаётся в висках тупой болью.

«Нет, только не поддаваться панике», — мысленно повторяю, словно мантру. Дыхание уже начинает сбиваться, лёгкие будто сжимает невидимая рука. «Ещё не хватало начать задыхаться…» Отчаянно пытаюсь ухватиться за какую‑то мысль, за любой якорь. Надо отвлечься, хоть немного. Переключить сознание на что‑то другое…

И перед глазами тут же встаёт лицо Димы — его насмешливая улыбка, чуть прищуренные глаза, когда он в очередной раз придумывал какую‑нибудь безумную выходку. «Вот где справедливость?» — проносится в голове горькая мысль. Почему именно я? Почему не он, с его вечными идиотскими планами и уверенностью, что всё сойдёт с рук?

— Почему это не твоя идиотская шутка, Соколов? — шепчу в пустоту, будто могу получить ответ на свой вопрос. Голос звучит хрипло, почти неузнаваемо. Пальцы сами собой сжимаются в кулаки так сильно, что ногти опять впиваются в ладони. Физическая боль отрезвляет, возвращает к реальности, и дышать становится чуть легче.

Внезапно дверь снова открывается с резким скрипом — я вздрагиваю всем телом, мышцы напрягаются до предела. В машину врывается поток холодного воздуха, смешанного с запахами сырости после дождя.

— Не трясись ты, пока всё нормально, — раздаётся низкий бас верзилы, который был за рулём. Его голос звучит почти снисходительно, но от этого не становится менее пугающим. — Можешь снимать повязку с глаз.

Я осторожно, почти на ощупь, развязываю плотную ткань, и первые несколько секунд мир вокруг расплывается мутными пятнами. Постепенно зрение проясняется, и я вижу перед собой массивную фигуру мужчины — широкие плечи, короткие волосы ёжиком, тяжёлый взгляд из‑под густых бровей.

— Если твой братец не дебил, — продолжает он, слегка наклоняясь ко мне, — то отпустит одного человечка, и всё будет тип‑топ. Ну, а если нет… — он делает многозначительную паузу, и в уголках его губ мелькает едва заметная усмешка, — то я тебе не завидую.

Его слова повисают в воздухе. Я сглатываю, пытаясь унять дрожь.

Дверь с глухим, тяжёлым стуком захлопывается, отрезая меня от каких‑либо надежд на быстрый выход. И снова тишина — лишь моё учащённое дыхание нарушает её.

За мутным окном, сквозь лёгкую дымку конденсата, вижу пятерых мужчин. Они стоят полукругом, о чём‑то переговариваются — их силуэты кажутся массивными и угрожающими. Один из них сильно выделяется из толпы: высокий, широкоплечий, с небрежно зачёсанными назад волосами и в кожаной куртке, которая явно не из дешёвых. Он ловит мой взгляд и едва заметно подмигивает — уверенно, почти нахально. «Наверное, это и есть тот самый Саня», — проносится в голове. От этого подмигивания по спине пробегает неприятный холодок.

Отворачиваюсь. Оглядываюсь по сторонам. Пока никто не видит, быстро подношу руку к запястью и пишу сообщение с умных часов брату. Пальцы чуть ли не скользят по экрану от волнения, но я всё же набираю текст:

«Коля, я тебя прибью, куда ты меня втянул⁈ Вытаскивай меня отсюда, как хочешь. А то у этих урдов на меня не самые добрые планы…»

Отправляю и замираю, вглядываясь в экран. Секунды тянутся мучительно долго — каждая кажется вечностью. Сердце стучит где‑то в горле, в висках пульсирует кровь. Я нервно кусаю губу, мысленно подгоняя брата.

Спустя пару долгих, томительных секунд приходит ответ:

«Прости, так вышло, уже мчимся. Ничего не предпринимай, сиди тихо, и братва тебя не тронет».

Братва… серьёзно? Не девяностые, вроде… Это какой-то бред… Может, это дурной сон?

Ущипнув себя до боли, понимаю, что не сплю. Жаль… Очень жаль.

Глава 18

Приоткрываю окно машины — всего на крошечную щёлочку, буквально на пару сантиметров, — воздух внутри настолько спёртый, что кажется, будто им можно резать. Горячий, пропитанный запахом дешёвого пластика, старой обивки и чьего‑то едкого одеколона. Сквозняк тут же приносит с улицы обрывки голосов — приглушённых, хриплых, но от этого не менее отчётливых.

Кто‑то из похитителей разговаривает неподалёку, чуть в стороне, за машиной — так, что его не видно, но слышно достаточно хорошо. Я невольно замираю, вслушиваясь, и кровь стынет в жилах.

— А что, следака с Серым на месте грохнем, Симоху заберём, и за бугор, в Финку, — голос низкий, с хрипотцой, будто у человека, который годами курит крепкие сигареты. — Ох, заживём! А деваху прямо тут оприходуем, толпой, до беспамятства. И с собой можем взять, будет рабыней для утех, — на этих словах раздаётся громкий, грубый ржач, от которого по спине пробегает ледяная волна.

И вот она, паника… Всё‑таки настигла. Накатывает внезапно, как цунами: дыхание перехватывает, в груди что‑то сжимается, ладони мгновенно становятся липкими, а в ушах начинает гудеть. Почему именно сейчас? Почему не раньше, не позже — а именно в тот момент, когда я слышу эти жуткие планы, озвученные так буднично, будто речь идёт о поездке на шашлыки?

Дрожащими пальцами я судорожно достаю руку к запястью — умные часы тускло светятся в полумраке салона. Быстрее, быстрее… Надо предупредить Колю, дать ему хоть какой‑то шанс понять, что задумали эти звери. Пальцы скользят по экрану, набирая сообщение:

«Коля, они планируют убить тебя и Серого, их главаря, забрать какого-то Симоху и сбежать в Финляндию. Меня хотят…»

Я на секунду замираю, не в силах дописать последнее предложение — горло сжимается, перед глазами плывёт. Но надо. Надо отправить.

Нажимаю «Отправить» — и в этот самый момент экран часов предательски мигает, на долю секунды показывая красный значок батареи, а затем гаснет. Полностью. Бесповоротно.

Прекрасно! Этого мне ещё не хватало!

Стискиваю зубы, с силой ударяю кулаком по сиденью — тихо, беззвучно, чтобы не привлечь внимания. Часы безжизненно темнеют на руке. Батарея села в самый неподходящий момент. В голове вихрь мыслей: сколько у меня времени? Услышат ли они, если я попытаюсь открыть дверь? Есть ли шанс выбраться через окно? А если они вернутся и заметят, что я подслушивала?

За окном снова раздаётся тот же хриплый смех, и я невольно втягиваю голову в плечи, стараясь стать как можно незаметнее. Прижимаюсь к спинке сиденья, втягиваю воздух короткими, рваными вдохами, пытаясь унять дрожь. Нужно собраться. Нужно думать. Паника — плохой советчик, а сейчас каждая секунда на счету. Думай, Геля, думай…

И в один момент мне показалось, что позади мужчин что‑то мелькнуло — быстрое, едва уловимое движение, словно тень скользнула между деревьями. Или… не показалось? Я замираю, затаив дыхание, и вглядываюсь пристальнее, напрягая зрение до боли в глазах. Сердце пропускает удар, потом начинает биться чаще, отстукивая бешеный ритм где‑то в горле.

Нет, это просто лисица. Рыжая, с пушистым хвостом, она осторожно перебегает открытое пространство за спинами похитителей и тут же скрывается в тени деревев. Но откуда она здесь, в городской черте? В паре километров отсюда — парк, а дальше уже начинаются промзоны и жилые кварталы. Из леса? Возможно… Невольно сглатываю, пытаясь унять странное волнение, которое вдруг охватило всё тело.

12
{"b":"982535","o":1}