— Ты... — он остановился, увидев меня, и его губы дрогнули в улыбке. — Ты выглядишь...

— Глупо? — я прошептала, чувствуя, как горят щёки.

— Прекрасно, — он сделал шаг вперёд и в его глазах вспыхнул огонь, от которого у меня внутри всё сжалось, а затем расплавилось.

— Ты уверена? — его голос звучал хрипло. — Мы можем...

— Я уверена, — я протянула к нему руку.

Он подошёл так медленно, будто боялся спугнуть. Его пальцы коснулись моей щеки, скользнули к шее, затем вниз, к пуговицам рубашки.

— Ты такая красивая, — шептал он, расстёгивая одну пуговицу за другой.

Я дрожала от предвкушения. Его ладони, такие большие и шершавые, были невероятно нежными.

Когда он снял с меня рубашку, его дыхание стало прерывистым.

— Боги... — он провёл пальцем по моей груди, и я выгнулась навстречу.

Потом его губы коснулись моей кожи — сначала робко, затем всё смелее. Он целовал мою шею, ключицы, спускался ниже, и я закинула голову назад, теряясь в ощущениях.

— Гаррок... я... я никогда... — я пыталась сказать, что это мой первый раз, но слова терялись в стонах.

— Я знаю, — он приподнялся, глядя мне в глаза. — Я буду осторожен.

И он был.

Его пальцы скользнули между моих бёдер с такой осторожностью, будто касались лепестков роз. Я вздрогнула, когда подушечка пальца коснулась самого сокровенного, уже влажного от желания.

— Ты дрожишь... — его горячее дыхание обожгло мое ухо, а свободная рука сжала мою грудь, медленно водя большим пальцем по уже набухшему соску. — Как листок на ветру...

Я не могла ответить, только впилась ногтями в его мускулистые предплечья, когда он ввёл один, затем два пальца внутрь. Они двигались с мучительной медлительностью — вперёд-назад, по кругу, растягивая, подготавливая. Каждое движение заставляло низ живота сжиматься от странного сладкого напряжения.

— Гаррок, я... — мой голос сорвался на стоне, когда его большой палец нашёл крошечный бугорок, скрытый в складках.

Он зарычал что-то на своём языке, его зелёная кожа покрылась испариной. Я чувствовала его возбуждение, огромное, пульсирующее, прижатое к моему бедру.

— Моя маленькая принцесса... — он приподнялся, направляя себя к моему входу.

Первое проникновение было болезненным. Я вскрикнула, невольно выгнувшись, но он тут же замер, давая мне привыкнуть к новым ощущениям.

— Дыши... — он покрывал моё лицо поцелуями. — Дыши через это...

Его ладонь легла низ живота, мягко массируя, пока волны боли постепенно не сменились новым ощущением — наполненности, жгучей и невыносимой. Я робко пошевелила бёдрами, и он издал звук, похожий на рычание раненого зверя.

— Ещё... — прошептала я, обвивая его шею руками.

Он начал двигаться — сначала крошечные толчки, каждый глубже предыдущего. Я чувствовала, как он наполняет меня целиком.

— Ты... боги, ты обжигаешь меня изнутри... — он зарычал, входя особенно глубоко, и что-то внутри меня вспыхнуло.

Мои ноги сами обвились вокруг его поясницы, пятки сомкнулись на его мощной спине. Теперь он входил ещё глубже, каждый толчок задевал какую-то неведомую точку, от которой по телу разливалось приятное тепло.

— Вот так... да... — его пальцы впились в мои бёдра, когда я начала двигаться навстречу.

Наши тела слились в едином ритме, влажном, наполненном хлюпающими звуками и прерывистыми стонами. Я чувствовала, как внутри всё сильнее сжимается, как нарастает нестерпимое давление...

— Я не... я не могу... — я закинула голову назад, когда первая волна накрыла меня.

Гаррок не остановился, наоборот, он ускорился. Второй оргазм пришёл почти сразу, заставив меня кричать в его плечо, кусая зелёную кожу.

— Мирабель... — его голос сорвался, когда он вошёл в последний раз, замирая глубоко внутри. Я чувствовала, как он пульсирует, как горячая влага заполняет меня.

Он рухнул на меня, его вес придавливал к матрасу, но это было блаженство. Его губы нашли мои в темноте — жадные, солёные от пота.

— Я люблю тебя, — прошептал он неожиданно.

Я повернула к нему голову, увидела его глаза — тёмные, серьёзные, полные обожания.

— И я тебя, — ответила я, понимая, что это правда.

Он улыбнулся, притянул меня ближе, и мы заснули, сплетённые, как корни одного дерева.

Первый солнечный луч, золотистый и робкий, прокрался сквозь щели ставней, нарисовав теплую полоску на моем лице. Я зажмурилась, не желая прощаться со сном, и тут же ощутила тяжёлую мужскую руку, лежащую на моём животе. Гаррок спал за моей спиной, его мощное тело плотно прижималось ко мне, а горячее дыхание обжигало плечо. Я осторожно повернулась, боясь разбудить его, и замерла, завороженная.

В утреннем свете его зелёная кожа казалась глубже, насыщеннее, не изумрудной, а скорее цвета молодой листвы после дождя. Длинные чёрные ресницы отбрасывали тени на высокие скулы, а губы, обычно сжатые в суровую линию, сейчас были расслаблены, пухлые и очень милые. На его шее виднелся свежий след моих вчерашних укусов, и это зрелище заставило меня сглотнуть комок в горле.

Не удержавшись, я провела указательным пальцем по его нижней губе. Он заворчал что-то невнятное на своем языке, но не проснулся. Тогда я решилась на большее — легонько прикусила его подбородок, ощущая губами мелкую щетину.

— Ммм… — он открыл один глаз. — Ты уже проснулась, маленькая красавица?

— Давно, — соврала я, прижимаясь к его груди и вдыхая знакомый запах кожи, пота, дыма. Его руки тут же обвили моё тело, и я почувствовала, как он... уже возбужден. Снова.

Он вдруг нахмурился, слегка отстранившись.

— Прости... Вчера я... я набросился на тебя, как зверь. Я не уверен, что доставил тебе удовольствие... — Его голос звучал хрипло, с нотками искреннего беспокойства.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он уже скользнул под одеяло, и его горячее дыхание коснулось внутренней стороны моего бедра.

— Гаррок! — вскрикнула я, чувствуя, как живот сжимается от предвкушения.

— Тссс... — его шершавые пальцы осторожно раздвинули мои ноги. — Дай мне исправиться...

Его язык оказался удивительно мягким и в то же время настойчивым. Он исследовал меня медленно, методично, как будто составляя карту каждого сантиметра, каждой складочки. Сначала лёгкие, едва ощутимые касания, затем более уверенные движения, широкие, плавные круги, заставляющие всё моё тело дрожать. Когда его губы нашли самое чувствительное место и сомкнулись вокруг него, я вцепилась в простыни, чувствуя, как волны удовольствия накатывают одна за другой, всё сильнее.

Я... я сейчас... — я задыхалась, выгибаясь, но он не останавливался, лишь крепче прижал мои бедра к матрасу своими огромными ладонями, не давая вырваться.

Удовольствие пришло как удар молнии — тело выгнулось в дугу, пальцы впились в простыни, а из горла вырвался сдавленный стон, который я попыталась заглушить, уткнувшись лицом в подушку. Гаррок не останавливался, продлевая мои ощущения, пока я не начала слабо отталкивать его, слишком чувствительная после кульминации.

Он выполз из-под одеяла, самодовольно ухмыляясь, его подбородок и губы блестели от моих соков.

— Ну что, принцесса, — его голос звучал хрипло, — теперь я заслужил прощение?

Я смогла только кивнуть, всё ещё дрожа от пережитых ощущений. Он лёг рядом, притянув меня к себе, и я прижалась щекой к широкой груди, слушая как бешено стучит его сердце.

— Ты... ты, кажется, умеешь делать слишком многое, — пробормотала я, чувствуя, как он смеётся — его грудь вибрировала под моей щекой.

— Я столько лет мечтать о тебе, так что у меня было достаточно времени, чтобы представить, как я буду любить тебя, — прошептал он, целуя макушку. Его руки нежно гладили мою спину, пальцы выписывали замысловатые узоры на коже. — Каждый день, стоя на посту у твоих покоев, я представлял...

Я подняла голову, встретившись с его глазами, такими мягкими, нежными, совсем не похожими на привычный суровый взгляд.