— Пусть строит. Ему это нравится.

***

Вечер. Дети наконец уснули, укутанные в одеяла, сшитые Марой. Гаррок сидит у печи, чинит куклу Лилии. Я подхожу, обнимаю его сзади, чувствую под ладонями знакомые шрамы.

— Устал?

Он откладывает игрушку, поворачивается и притягивает меня к себе. Его руки ложатся на мой живот, где уже шевелится новая жизнь.

— Никогда.

Мы выходим на крыльцо. Ночь тихая, звёздная. Где-то далеко кричит сова, а из-за леса поднимается луна — огромная, круглая, как мой живот.

— Помнишь, как ты боялась, что я не вернусь? — вдруг спрашивает Гаррок.

Я прижимаюсь к нему, чувствуя его тепло.

— Теперь я знаю: ты всегда возвращаешься.

Он молча целует мне макушку, и мы стоим так, слушая, как шелестит листва в нашем саду.

Это — счастье. Простое, тёплое, наше.