И вдруг — резкий всплеск прямо у моих ног!

— А-а-а! — я вскочила, обернувшись, сердце бешено колотилось в груди.

Что-то скользкое и темное метнулось между моих ног. Рыба? Выдра? В этот момент это не имело значения — я уже бежала к берегу, охваченная слепой паникой.

— Гаррок!

Он ворвался в воду прежде, чем я успела сделать второй шаг. Его огромные руки подхватили меня, прижали к мощной груди. Я дрожала, как осиновый лист, цепляясь за его шею, и только через мгновение осознала весь ужас ситуации — я была совершенно голая в его объятиях.

— Т-ты... — я задыхалась, чувствуя, как его тело прижимается к моему.

Вода стекала по нашей коже, его дыхание стало тяжёлым и прерывистым. Я чувствовала всё — каждую выпуклость его рельефного тела... особенно одну, твердую и горячую, что прижалась к моему бедру.

Наши глаза встретились. В его взгляде горел огонь, от которого у меня внутри всё сжалось, а затем странным образом расплавилось, посылая волны тепла в самые потаённые места.

— Ты... дрожишь, — прошептал он, но его руки не отпускали меня, напротив, пальцы впились в мою кожу чуть сильнее.

Я не ответила. Не могла. Моё тело, казалось, жило своей собственной жизнью, прижимаясь к нему всё ближе, будто против моей воли.

Где-то вдалеке прокричала сова, и этот звук словно разорвал заклятие, витавшее между нами.

— Я... я замерзла, — солгала я, отворачиваясь, но не делая ни малейшей попытки вырваться из его объятий.

Гаррок медленно, слишком медленно вышел из воды и опустил меня на землю, но не отпустил полностью. Его ладонь скользнула по моей мокрой спине, оставляя за собой след из мурашек.

— Тогда одевайся, — его голос звучал хрипло.

Но он всё ещё не отводил взгляда от моего тела, и страннее всего было то, что мне... нравилось, как он смотрит. Нравилось так, что от этой мысли в животе закружились бабочки, а между бёдер пробежала горячая волна.

Тишина опустилась на лес, мягкая и бархатистая, как тёплое покрывало. Мы устроили ночлег под раскидистым дубом, его ветви скрывали нас от луны, оставляя лишь редкие серебристые блики на земле. Гаррок развёл небольшой костёр, и я наблюдала, как огонь играет в его жёлтых глазах, подчёркивая резкие черты лица. Он сидел напротив меня, его огромная фигура казалась ещё массивнее в дрожащем свете пламени.

Я старалась не смотреть на него, но каждый раз, когда он поворачивал голову, моё сердце делало странный скачок в груди. Воспоминание о том, как его руки обнимали меня у реки, заставляло кожу гореть. Я притворилась, что поправляю своё всё ещё влажное платье, лишь бы скрыть дрожь в пальцах.

— Ложись спать, — его голос прозвучал тише, чем обычно. — Я посторожу.

Я кивнула, но вместо того чтобы устроиться поодаль, как делала раньше, неожиданно для себя придвинулась ближе. Он не отстранился. И вот спустя мгновение, мы уже лежали рядом, и я чувствовала, как его тепло смешивается с моим, как его дыхание становится глубже.

Я не знаю, как это произошло.

Может быть, это был порыв ветра, заставивший меня невольно прижаться к нему сильнее. Может, луна, выглянувшая из-за туч и осветившая его лицо. Но вдруг я подняла глаза и увидела, что он смотрит на меня. Взгляд его был тяжёлым, тёмным, полным чего-то такого, от чего у меня перехватило дыхание.

А потом… наши губы встретились.

Сначала это было просто прикосновение — робкое, неуверенное. Но когда он ответил, его губы оказались горячими, мягкими, и что-то внутри меня вспыхнуло. Я не помню, как оказалась сверху, как мои пальцы вцепились в его волосы, а его руки схватили меня за бёдра, прижимая к себе так сильно, что я почувствовала его — твёрдого, горячего, пульсирующего сквозь ткань штанов.

Я даже не думала останавливаться.

Его губы скользнули по моей шее, а я, задыхаясь, дёрнула бёдрами, чтобы лучше почувствовать его под собой. Он рычал, тихо, по-звериному, и этот звук заставлял меня сжиматься внутри. Я уже представляла, как его большие руки срывают с меня последние лоскуты одежды, как он…

Но тут вдалеке завыл волк.

Гаррок замер.

Потом ещё один, ближе.

Он резко поднялся, посадив меня на землю, и в его глазах снова появилась привычная жёсткость.

— Спи, — сказал он хрипло. — Я не буду спать.

Я хотела возразить, но он уже отвернулся, уставившись в темноту. Я осталась сидеть, чувствуя, как сердце бешено колотится, а между ног всё ещё пульсирует странное, навязчивое тепло.

Я была… разочарована.

Но в то же время где-то в глубине души — благодарна. Потому что я не была уверена, готова ли. Потому что всё это казалось слишком быстрым, слишком настоящим.

Я свернулась калачиком, закрыла глаза и под шум леса и его ровное дыхание, наконец, провалилась в сон.

Утро застало меня в странном состоянии — тело было лёгким, а мысли путались. Я ещё не открыла глаза, когда почувствовала прикосновение.

Что-то тёплое, шершавое, осторожное провело по моей щеке. Затем пальцы убрали прядь волос с моего лица, задержались на секунду…

Я приоткрыла веки.

Гаррок сидел рядом, его обычно суровое выражение лица было неожиданно мягким. Но как только он заметил, что я проснулась, рука дёрнулась назад, будто обожжённая. Он быстро отодвинулся, встал, сделал вид, что поправляет нож на поясе.

— Вставай, — пробормотал он. — Нужно идти.

Но я видела, как его уши покраснели.

И мне вдруг стало смешно, и радостно, и… страшно.

Потому что этот огромный, сильный орк только что стеснялся.

Из-за меня.

Сев, я обнаружила рядом небольшой кулёк, аккуратно свёрнутый из широкого листа. Внутри лежали спелые лесные ягоды, тёмно-синие, почти чёрные, с капельками утренней росы на кожице и горсть орехов. Гаррок уже сидел у потухшего костра, начищая свой нож, но я заметила, как его взгляд скользнул в мою сторону, когда я взяла угощение.

— Спасибо, — пробормотала я, чувствуя, как щёки розовеют.

Он лишь хмыкнул в ответ, но уголок его рта дёрнулся в полуулыбке.

Поев угощение от орка, я отправилась к ручью, чтобы умыться. Вода была ледяной, и заставляла кожу покрываться мурашками, но я терпела, стараясь смыть с себя следы дорожной пыли. Наклонившись, я увидела своё отражение — бледное, с тёмными кругами под глазами, с растрёпанными рыжими волосами, которые больше походили на птичье гнездо. Нижнее платье, некогда белоснежное, теперь было серым от грязи, с дырами по подолу. Я выглядела как нищенка, а не как королевская дочь.

С горечью я попыталась привести себя в порядок — расплела волосы пальцами, смахнула самые заметные пятна с ткани, завязала ленту повыше, чтобы скрыть самый рваный участок на плече. Но всё это было жалкой попыткой сохранить хоть каплю достоинства.

Когда я вернулась, Гаррок уже стоял, готовый к пути.

— Забирайся, — сказал он, поворачиваясь ко мне спиной.

На этот раз я не спорила. Мои ноги всё ещё ныли, а ступни были покрыты волдырями. Я взгромоздилась на него, обхватив его голову руками, а он легко поднялся, будто я и правда весила не больше перьевой подушки. Его ладони снова плотно обхватили мои бёдра, пальцы слегка впились в кожу, и от этого прикосновения по спине пробежали мурашки.

— Куда мы вообще идём? — спросила я после долгого молчания.

— В безопасные земли, — его голос звучал глухо. — Туда, откуда я родом.

— И где это?

— За горами. К завтрашнему вечеру выйдем на тракт. Там можно будет заночевать в приличном месте, сменить одежду. Потом возьмём повозку, лошадей. Через пару недель будем на месте.

Я взвыла от досады.

— Пару недель?

— можем пойти пешком, и наш путь займёт месяц, а то и больше, — в его голосе послышалась насмешка.

Я надула губы, но промолчала. В конце концов, сейчас я не шла, а сидела верхом на самом крепком «скакуне», какой только мог быть. И мои ноги были ему за это благодарны.

День тянулся медленно. Лес постепенно редел, уступая место холмистой равнине. Солнце пекло немилосердно, и я чувствовала, как капли пота скатываются по спине, но Гаррок шёл не останавливаясь, его шаг был всё таким же ровным и мощным.