— Знаю.

Я плакала, пока не осталось сил. А потом, под его монотонные слова и поглаживания тяжёлых ладоней, незаметно уснула.

В последний момент перед тем, как провалиться в сон, я почувствовала, как его губы коснулись моей макушки.

Легче, чем дуновение ветра.

Мирабель

Я проснулась от тепла.

Где-то за спиной уже всходило солнце, его первые лучи пробивались сквозь листву. Но главное тепло исходило от него. Гаррок всё ещё держал меня в объятиях, его мощная рука лежала на моем животе, а горячее дыхание обжигало шею.

Я хотела пошевелиться, но вдруг замерла.

Что-то твердое и горячее упиралось мне в ягодицы.

Сердце тут же заколотилось так, что, казалось, ещё немного и оно выпрыгнет из груди. Я прикрыла глаза, притворяясь спящей, но внутри всё сжалось от странного, сладкого возбуждения.

Это… из-за меня он так…?

Мысли путались, но тело решило жить отдельной от меня жизнью. Я слегка пошевелилась, как будто я делаю это во сне, и почувствовала, как его… твёрдость стала ещё отчетливее.

Ох…

Не думая, я прижалась бёдрами чуть сильнее, едва заметно потеревшись о него.

В ответ раздалось тихое рычание — низкое, животное. Его рука сжала меня крепче, пальцы впились в бедро, и он притянул меня к себе так плотно, что между нами не осталось и просвета.

Я затаила дыхание.

Его возбуждение жгло меня даже сквозь одежду. Я медленно потянулась, выгибая спину, будто невзначай прижимаясь к нему ещё плотнее. Кажется дыхание орка стало тяжелее, горячее.

Я невольно закусила губу, ощущая, как внутри разливается тепло.

Но тут он резко отпустил меня и сел.

Я притворилась, что проснулась от резкого движения, зевнула и потянулась, стараясь не смотреть на него. Но краешком глаза всё равно заметила, что его кожаные штаны натянуты в районе паха, а жёлтые глаза горят слишком ярко.

— Вставай, — прохрипел он. — Нужно идти.

Я кивнула, стараясь сохранить безразличное выражение лица, хотя щёки горели огнём, а между бедер пульсировало странное, навязчивое тепло.

Мы шли молча.

Я старалась не отставать, но ноги уже дрожали от усталости. Каждый шаг давался с трудом, а мысли всё возвращались… к тому, как его тело реагировало на меня утром.

Внезапно он остановился, развернулся и, не говоря ни слова, подхватил меня на руки.

— Эй! — я вскрикнула, но он уже молча нёс меня на руках.

Моё сердце замерло.

Его руки были такими большими, что почти полностью обхватывали мою талию. Я чувствовала каждый его шаг, каждое движение мышц под кожей.

Я невольно прижалась к нему, и он хрипло хмыкнул.

— Устала, принцесса?

— Нет, — я надула губы, но не стала вырываться.

Его запах — дым, лес, что-то дикое — кружил голову.

К полудню мы остановились на привал.

Гаррок молча исчез в кустах, а через несколько минут вернулся с кроликом в руках.

Я наблюдала, как он ловко освежевал добычу, как его пальцы, такие грубые на вид, двигались с удивительной точностью.

— Ты… кажется, хорошо умеешь это делать, — неожиданно для себя сказала я.

Он поднял взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то горячее.

— Я много чего умею.

От его слов, и то как он их сказал, по спине пробежали мурашки.

Мы ели молча, но я постоянно чувствовала его взгляд на себе — тяжёлый, изучающий. Будто он видел меня насквозь… знал, что я помню утро.

После короткого привала, когда мои ноги вновь заныли от усталости, а в боку закололо от быстрой ходьбы, я почувствовала, как последние капли терпения вытекают из меня, словно песок сквозь пальцы. Остановившись посреди лесной тропы, я скрестила руки на груди, чувствуя, как гнев и отчаяние поднимаются комом в горле. Нижнее платье теперь представляло собой жалкое зрелище, испачканное в грязи, порванное о колючие ветки, оно болталось на мне, как тряпка.

— Я больше не могу идти, — мой голос дрожал от изнеможения и капризного раздражения. — Мои ноги покрыты волдырями, платье превратилось в лохмотья, а ты гонишь меня через весь лес, словно я какая-то крестьянка, а не королевская дочь!

Гаррок медленно обернулся, и в его жёлтых глазах, обычно таких непроницаемых, я заметил искру раздражения. Его мощная грудь поднялась и опустилась в глубоком вздохе, а большие ладони непроизвольно сжались в кулаки.

— Ты хочешь, чтобы нас настигли? — его голос прозвучал низко и опасно. — Чтобы тебя схватили те самые люди, которые сейчас, наверное, уже празднуют победу в твоем замке?

Я топнула ногой в отчаянии, но этот жест лишь заставил мой изящный башмак глубже увязнуть в лесной грязи. От этого маленького поражения глаза неожиданно наполнились слезами, которые я яростно смахнула рукой.

Орк наблюдал за моей истерикой с каменным лицом, но вдруг неожиданно опустился на корточки, повернув ко мне свою широкую спину.

— Забирайся, — коротко бросил он.

Я отпрянула, широко раскрыв глаза.

— Ч-что? Ты предлагаешь мне...

— Садись на шею, — уточнил он, не оборачиваясь. — Или ты предпочитаешь продолжать истерику и идти пешком?

Я закусила губу, чувствуя, как щёки пылают от смеси стыда и возмущения. Мысль о том, чтобы оседлать этого грубого воина, как какую-то походную лошадь, казалась унизительной до глубины души. Но ноги горели огнём, а спина ныла от усталости.

— Ну и ладно! — фыркнула я, сдаваясь, и неуклюже взобралась на него, цепляясь за его массивные плечи.

Его кожа под моими пальцами оказалась удивительно горячей и шершавой от множества старых шрамов. Когда он легко поднялся с моим весом, будто я была не взрослой, пышнотелой девушкой, а легким котёнком, я невольно вскрикнула от неожиданности и инстинктивно вцепилась в его густые черные волосы.

— Ты... ты даже не напрягся! — прошептала я пораженно, чувствуя, как его мощные мышцы играют под моими бёдрами.

На что орк лишь хмыкнул, и его огромные ладони крепко обхватили мои бёдра, прижимая их к своим плечам.

И мы двинулись в путь.

С каждой минутой я невольно расслаблялась, чувствуя, как усталость постепенно покидает моё тело. Его походка, несмотря на внушительные размеры, оказалась удивительно плавной и ритмичной. Он держал меня уверенно, и это странным образом успокаивало, его пальцы то слегка сжимались, когда мы переходили через особенно трудные участки, то нежно поглаживали мои бёдра, будто успокаивая испуганного зверька. От этих неслучайных прикосновений по моей спине бежали мурашки, а в животе зарождалось странное, тревожное тепло.

— Тебе... тебе не обязательно так крепко держать меня, — пробормотала я, чувствуя, как щёки вновь заливает горячая волна.

— А если упадешь? — в его голосе звучала едва уловимая насмешка, а большой палец неожиданно провел по внутренней стороне моего бедра, заставив меня с трудом сдержать вздох.

Мы продолжили путь в напряженном молчании, которое, казалось, становилось все более звенящим с каждым часом.

Когда наконец показалась река, я чуть не заплакала от облегчения.

— Я вся в грязи и потная, — скривилась я, сползая с его плеч и чувствуя, как каждая мышца в теле ноет от непривычного положения. — Я должна помыться, иначе сойду с ума.

Гаррок кивнул, его жёлтые глаза внимательно осматривали берег, выискивая возможные опасности.

— Купайся. Я посторожу, — коротко бросил он.

Я скрестила руки на груди, внезапно осознав всю деликатность ситуации.

— Ты... ты не смей подглядывать! — мой голос дрожал от ложной бравады.

Он лишь фыркнул в ответ, разворачиваясь ко мне спиной.

За густыми кустами я нашла тихую заводь, скрытую от посторонних глаз. Дрожащими пальцами я стянула испачканное платье. Затем сняла ажурные панталоны — последний бастион скромности. Вечер был тёплым, но от мысли, что я стою совершенно голая непонятно где, по моей коже побежали мурашки.

Вода оказалась прохладной и шелковистой, когда я погрузилась в неё по плечи. Я с наслаждением смывала с себя дорожную пыль и пот, чувствуя, как напряжение постепенно покидает моё тело. Мои рыжие волосы распустились по воде, словно шелковый шарф, переливаясь в свете закатного солнца.