Габриэлла скорчила мужу рожицу:

– График нам запретит. Вот кто. Ладно, я пойду к себе. Совещайся. Тем более у меня нет запасного отвратительного супа еще и для твоих губернаторов.

– Жаль. Надо признать, что твой подход очень наглядный, – он помог ей подняться и обнял. – Не знаю как долго я с ними просижу. Если допоздна, увидимся утром, ладно?

Она кивнула.

– Да. Но, если хочешь, всегда можешь прийти ко мне ночью.

***

В темноте спальни надрывающийся телефон бросился в глаза ярким пятном на кровати. Габриэлла легла и ответила. Но голос в трубке заставил ее моментально подскочить на ноги.

– Как ты посмела?!

– Шаяна…что случилось?

– Как ты посмела использовать мою дочь в своих интригах?

– Я не использовала. Шаяна, ты неправильно все поняла, – Габриэлла растерянно остановилась посреди комнаты. – Лерика просто помогла мне…

– Моя дочь – не прислуга! Запомни это!

– Конечно, нет. Конечно! Лерика – мой друг!

– Она еще ребенок. А ты пользуешься ее расположением. Больше я такого не допущу!

Габриэлла отложила погасший телефон и как была в одежде забралась в свою огромную пустую кровать. «Нелепость какая. Теперь Шаяна наверняка запретила Лерике приезжать. Может быть, она просто ревнует?» Теряясь в сомнениях и догадках, королева сама не заметила, как заснула.

Шан вел королеву за руку по гулким, погруженным в полумрак коридорам дворца. Габриэлла запахнула темно-синий бархатный халат. Нашитая по всей длине рукава бахрома дрожала и переливалась при каждом ее шаге.

– Ну скажи, что случилось? Почему мы крадемся как воришки по нашему дворцу?

– Тсссс. Я просто хочу кое-что тебе показать. Вот, уже и пришли.

Император открыл перед ней тяжелую коричневую дверь. Она заглянула туда с порога и прошептала:

– Там темно…

Шан прошел вперед, и в комнате автоматически зажегся свет. Королева вошла следом и осмотрелась. Справа был старинный камин с витиевато кованной решеткой. Он напоминал ей камин в ее спальне в Мёбиусе. Такой же «пузатый» и уютный. У окна стоял темно-шоколадного цвета письменный стол. На нем монитор и легкая клавиатура. Справа от него небольшой книжный шкаф. Его полки манили надписями на цветных корешках. Окна укрывали плотные светлые шторы с текстурным гобеленовым узором того же тона.

И вообще вся комната была светлой и очень теплой.

– Ну как, нравится? – нетерпеливо спросил Шан.

– Да, а что здесь?

– Здесь теперь твой кабинет, Габриэлла. Я подумал, это удобнее, чем работать в гостиной.

– Мой кабинет? Ты серьезно? – она удивленно подошла к окну и, отодвинув штору, впустила в комнату отблески морозных звезд.

– На днях я посмотрел все дела, которые ты вела без моего ведома. Если честно, ты впечатляюще мудра в своих решениях. И я понял, что грех пренебрегать таким талантом. Теперь ты сможешь здесь спокойно работать. Пока мебели минимум. Хотел оставить тебе возможность самой добавить все необходимое. А еще вот, – он вынул из кармана своего халата визитку. Там серебристыми буквами на международном языке были выбиты контакты некого консультанта Мартиса Бона.

– Кто это?

– Мартис теперь твой личный помощник. Не смущайся, что мужчина. Сама понимаешь помощника-женщину в делах, не касающихся нарядов и шпилек, у нас сыскать очень трудно. Это достойный человек. Можешь всецело ему доверять.

Габриэлла осторожно, словно визитка была из хрупкого льда, взяла ее и благодарно посмотрела на мужа.

– Значит, ты больше не злишься? – с улыбкой спросила она.

– Я и не злился, – Шан посмотрел в серые глаза и тоже улыбнулся. —

Нет, злился, немного.

Он подошел ближе к жене, слегка оттеснив ее от окна к письменному столу.

– А утро понедельника у тебя занято?

– С 11 у меня два часа урок языка. А что?

– Можешь перенести на после обеда?

– Наверное да, а зачем?

Шан хитро посмотрел на нее:

– Понимаете, ваше королевское величество, я больше не горю желанием обедать гадким супом или чем-то в этом роде. Поэтому утро каждого понедельника выделил на совещание с вами. Вы будете приходить и обсуждать все срочные и не срочные дела, которые требуют моего внимания. И даже если не требуют, все равно будете рассказывать, чем занимаетесь. А я буду помогать, местами возмущаться и восхищаться вами.

–– Ничего себе! – Габриэлла закинула руки ему на шею. – Как великодушно с вашей стороны.

Шан приподнял ее и посадил на широкую бордово-коричневую столешницу.

– У меня уже есть важное дело для тебя, – начал он.

– У меня тоже, – Габриэлла опустила руки ему на плечи и слегка сжала.

Пальцы утонули в мягком ворсе халата.

– Нет, Габриэлла, другое дело…

– Какой огромный стол…

– Габриэлла, ты не даешь мне сказать… Ее губы были теплыми и мягкими. И настойчиво-нежными. «Потом расскажу», – сдался Шан.

***

Зал приемов слегка вибрировал от голосов. Представители большого конгломерата съехались в столицу на ежегодный дипломатический раут. И несмотря на то, что он назывался ежегодным, в последний раз в таком формате его проводили перед войной. Когда конфликт каймиарцев и миабитов вошел в острую фазу, резко стало не до пышных церемоний. Император Натос предпочитал вести переговоры с каждым правителем страны-участницы союза с глазу на глаз. В камерной обстановке было гораздо удобнее дергать нужные ниточки, добиваясь необходимого поведения от созависимых князей и глав федераций.

Возобновление традиции проводить пышный раут возвещало о наступлении действительно мирных времен.

Шан стоял за сценой, готовясь к выступлению. Ему предстояло объявить новый курс сотрудничества большого конгломерата с Империей. Это означало перейти дорогу всем, кто зарабатывал на производстве оружия. Через пять минут он скажет, что малый конгломерат и Мёбиус готовы возобновить торговый оборот с бывшими врагами. Это будет означать, что появятся другие лидеры рынка, которые будут торговать хлопком, зерном, технологиями и фармацевтикой. И еще это будет значить, что они с Юстом надолго потеряют сон, утрясая новые порядки.

«Новые времена грядут!», – начал свою речь Император. За его спиной загорелся огромный экран, проходящий дугой через всю сцену. На нем пестрой лентой вспыхнули все 48 флагов государств-союзников. А в центре рядом с красно-белым биколором Каймиарской Империи сиял золотой чайкой на зелено-голубом фоне флаг Мёбиуса! Шепот прокатился по рядам. Дипломаты и их жены, королевские семьи и герцоги отдаленных внештатных провинцией удивленно смотрели на знамя вчерашнего врага. В первом ряду, прямо перед Шаном сидела Габриэлла и счастливые слезы беззвучно катились у нее по щекам.

Организация раута и была тем делом, которое ей поручил Шан. На его плечи ложился весь документооборот и дипломатические вопросы, а она, как первая женщина Империи, отвечала за светскую часть. Когда правил Натос, все мероприятия организовывала Шаяна. Теперь же все эти хлопоты принадлежали королеве.

– Ты всегда можешь попросить помощи у моей сестры. Уверен, что она не откажется поучаствовать, – сказал жене Император, вводя в курс дела. – И Лерику тоже привлеки. Сколько можно ей киснуть в имении, слушая перебранки родителей.

– Попробую сначала справиться сама, – уклончиво ответила Габриэлла. Ей не хотелось рассказывать о размолвке с Шаяной.

Когда все меню было согласовано, залы украшены, персонал идеально вышколен, списки гостей утверждены, она пришла к Императору с просьбой.

Шан слушал ее, не перебивая. Кабинет уже погружался в синеву сумерек. Королева стояла перед ним в волнении сжимая ладони.

– Нельзя взять и перечеркнуть то, кем я являюсь. Нельзя закрыть глаза, на то, что я не каймиарка. И никогда не буду ей. И все, что ты собираешься сказать в своем послании, должно прозвучать на фоне флага и моей страны тоже. Иначе это будут просто слова, – она замолчала и требовательно уставилась на своего Императора.