– Зачем она все это сделала? И как вообще ты узнал, что это она? – потрясенная Габриэлла посмотрела на мужа

– Тот парень…Он ведь помнил только как внес тебя комнату. Кроме вас троих там никого не было. Он пришел в себя и смог ее опознать. Эта женщина почти сразу во всем созналась. Она одержима ненавистью к меабитам и решила отомстить тебе за смерть наших воинов. К нападению на тебя готовилась тщательно, а с солдатом импровизировала на ходу. Уколола снотворным прямо в твоей комнате. Она сильно не в себе.

– Боги! Отомстить? Мне? Как будто это не каймиарцы пришли в дома моих людей, убивали мужчин, насиловали женщин, угоняли в рабство детей, – она закрыла лицо ладонями и разрыдалась.

Шан опустил поручень, сел на кровать рядом с ней и осторожно обнял.

– Она не уйдет от возмездия…

– Разве теперь это важно, – прошептала Габриэлла. – Нашего ребенка уже нет. Почему я и ты платим такую дорогую цену за этот мир?

Император лишь сильнее прижал вздрагивающую фигурку к себе. У него не было ни одного ответа для нее. Слезы бежали по его смуглому лицу. Это единственное, что он мог сделать. Оплакивать вместе с ней их общую нерожденную мечту.

Шан снова нес ее на руках. Но в этот раз она себя отлично чувствовала и никакие галлюцинации не затуманивали ее сознания.

– Мы прошли нужный коридор…

– Не прошли, – Император с улыбкой покрепче прижал ее к себе и поцеловал в макушку. Через минуту она уже поняла, что муж несет ее в свое крыло дворца.

– Корин отдал тебя мне только после того, как я пообещал ему следить за твоим покоем, – сообщил он, осторожно опуская ее на кровать в своей спальне и садясь рядом. – Сейчас уже почти девять вечера. И так как покой – твое лекарство, мы ляжем спать.

– Может быть мне лучше вернуться к себе? —поникшим голосом спросила Габриэлла собираясь в комочек посреди кровати.

– Почему? – Шан погладил ее по щеке. – Все необходимое из твоих комнат уже здесь. И здесь я.

– Просто я пока не могу… В общем мне пока нельзя делить с тобой постель, организму нужно время… – почти шепотом наконец высказала она тревожащие мысли.

– Габриэлла… – Император с улыбкой подвинулся к ней и спрятал всю в своих объятиях. – Делить постель не обязательно означает придаваться любовным утехам. Можно просто спать рядом, держась за руки. Можно, ведь, да?

– Да.

Уже через полчаса она лежала на груди у Шана, а он рассеянно перебирал светлые пряди ее волос, пропуская меж пальцев. Рука казалось непривычно легкой без перстней, которые на ночь отправились в ящик стола.

– Я дал согласие на переговоры с сепаратистами, – наконец прервал он молчание.

Габриэлла приподнялась на локте и посмотрела на мужа.

– Это мудрое решение, Шан. Представляешь, сколько людей не погибнет, если вы договоритесь?

Император засмеялся и снова притянул ее к себе.

– Габриэлла, ты истинная дочь своего отца. Он буквально то же самое и теме же словами мне ответил, когда я на днях звонил ему обсудить эту проблему.

–– Ты советуешься с моим отцом? – она искренне удивилась.

– А почему нет? Король Юст – опытный правитель. И он абсолютно непредвзят в данной ситуации, в отличии от политической и военной элит каимаров, которые рвут меня на части просто ради своих интересов.

– А муж твоей сестры?

– Чендлер даже не поедет со мной… Обозвал меня… идиотом в общем, который поддается на манипуляции врага.

– Не обидно тебе такое слышать?

– От Тэри не обидно. Он родной для меня человек. Я часто приезжал к Шаяне в детстве, и он никогда не был против. У них тогда еще не было Лерики и мы много времени проводили все вместе. Он брал меня с собой везде, где мог и куда сестра разрешала меня брать. Можно сказать, Чендлер давал мне то отцовское внимание, которое мой родной отец без остатка отдавал старшему брату, как наследнику Империи. Но сейчас мне с ним очень трудно. Наши мнения разошлись почти по всем вопросам, особенно в отношении сепаратистов. Я, в отличие от адмирала, не считаю их врагами. Это такие же каймиарцы. Да, они, конечно, ведут себя как террористы. Но такое ощущение, как будто делают они это от отчаяния, из последних сил. Я хотя бы должен выслушать их. А Тэри уверен, что переговоры – проявление слабости.

–Так трудно противостоять тем, кто должен поддерживать тебя. Я горжусь твоей решимостью. Ты настоящий Император.

Шан вздохнул.

– Только тебе могу признаться, насколько я сомневаюсь в своих решениях. Иногда у меня просто голова раскалывается от вороха проблем, требующих неотложного внимания. По сути, я полностью меняю сейчас политический курс в стране, поворачивая его на внутреннюю жизнь. Тем, кто зарабатывал на войне, это принять трудно.

Габриэлла молчала, пытаясь справиться с нахлынувшей тревогой за мужа. Если у Шана действительно столько недоброжелателей, они могут попытаться его устранить… Одна мысль об этом заставляла ее сердце в ужасе съеживаться. «Надо позвонить отцу и спросить, как на самом деле обстоят дела. Наверняка он не рассказывает мне и сотой доли того, что происходит», – но вслух спросила другое.

– Когда начинаются переговоры и где?

Шан повернулся, укладывая ее на подушки, так чтобы ему было видно ее лицо.

– Послезавтра утром. В соседней провинции. Но уехать мне придется уже завтра вечером, – он с грустью посмотрел в серые глаза. – Пожалуйста, обещай беречь себя. Прошло всего пять дней…

Королева кивнула, стараясь не заплакать. Император обнял ее, прижимая к себе.

– В то утро я как минимум три раза чуть не умер.

– Почему три? – шепотом спросила она.

– Первый раз, когда увидел тебя в постели с другим. Бог всех Богов… Мне кажется, у меня на доли секунды помутился разум. Второй раз был еще хуже. Я нес тебя к Корину. Ты говорила на своем родном языке, просила меня о чем-то, вся дрожала, а я не мог понять ни слова. Я вообще боялся не донести тебя живой… – он замолчал, покачивая ее в объятиях.

– А третий?

– Когда вышел Корин и сказал, что ребенка не спасли. Габриэлла, прости меня, я слишком отвлекся на имперские проблемы… И недооценил угрозы, с которыми ты можешь столкнуться одна. Теперь все будет иначе. Охрана максимально усилена легионерами. Служба безопасности тщательно проверяет каждого сотрудника дворца. Я надеюсь, что переговоры продлятся от силы дней пять. Хочу, чтобы все это время ты жила в моих покоях. Мне так спокойнее.

Обещаешь? – Шан чуть отстранился и поцеловал ее в губы. – Да?

–Да, обещаю… Но, я так тоскую по тебе, когда остаюсь одна…

– Я знаю…знаю, после свадьбы ты проводишь больше времени без меня, чем со мной. Сейчас я решу вопрос с сепаратистами, и мы с тобой улетим в горы, хочешь?

–Туда, где много снега и никого нет?

– Да…

– Хочу.

– Обещаю, улетим совсем скоро. А теперь спи. А то доктор тебя опять вернет в больницу.

***

Над императорским дворцом стоял туман. Плотной серо-белой дымкой он проникал через внутренний двор в некоторые открытые коридоры, делая их сырыми и неуютными. Габриэлла как раз шла одним из таких в зал приемов. Император, планировавший вернуться с переговоров через пять дней, задерживался уже третью неделю. Каждый его вечерний звонок становился все короче и короче, выражение лица все напряженнее. А вчера он и вовсе ограничился коротким сообщением. Королева пыталась унять свою тревогу, переключаясь на занятия, но получалось плохо. А сейчас ее вдруг пригласил на разговор распорядитель финансов. Собравшись, она шла на встречу со смесью любопытства и настороженности.

Зал был отделан в бордовых тонах. В отличие от холодных коридоров, здесь было жарко натоплено. Вдоль левой стены полыхал самый длинный камин, который Габриэлла видела в своей жизни. Кладка занимала почти всю стену, а в центре зала стоял массивный т-образный стол из темного полированного дерева. Из-за пасмурной погоды в комнате был почти полумрак. Ее встречали распорядитель финансов, господин Кабиане, и еще один, неизвестный ей мужчина в военном мундире. Как только королева вошла в зал, они оба вскочили со стульев, а затем склонились в почтительном поклоне.