– Зато безопасный, – выдохнула она. От его прикосновений по коже пошли мурашки.

Ритм барабана стал еще настойчивее и громче.

– Пожалуйста, сделай все быстро… Ужасно стыдно, что мы не одни…– прошептала она. Император едва кивнул. Он мягко уложил ее на спину и накрыл своим телом, будто защищая от чужих взоров.

А затем все смешалось: дурманящий запах цветов, бой барабана вперемешку с гулкими ударами сердца, сильные руки, горячие губы, прикосновения желанные и смущающие одновременно…

Тихий крик, перешедший в сдавленный стон, раздался в комнате. Лица присутствующих остались невозмутимо спокойными. Звуки барабана стали почти невыносимыми. Обжигающая боль вспыхнула, разлилась по телу, постепенно смешиваясь с каким-то непонятным новым чувством. Шан, поначалу двигался плавно, пока ее тело привыкало к нему, а затем приподнялся над ней и перешел на быстрый, властный ритм. Защищая ее лицо от чужих взглядов расставленными локтями, сам он не отрываясь смотрел как она храбро сражается с болью, то и дело смаргивая слезы. Наконец император прижал ее всей своей тяжестью к кровати, накрыл губы поцелуем, и с рычащим стоном, замер. В комнате сразу наступила тишина…

По-прежнему пряча под собой маленькую фигурку уже теперь жены, он поцеловал Габриэллу сначала в один, потом в другой влажный от слез глаз.

«Прости, что оставляю тебя сейчас. В следующий раз все будет гораздо приятнее, я обещаю», – прошептал он ей на ухо.

Затем император поднялся и осторожно вытянул из-под нее совсем недавно ослепительно- белое покрывало. Сейчас на нем рассыпались яркие пятна крови. Обернувшись вместо золотой повязки этим гордым свидетельством невинности своей жены, он вышел из комнаты. Барабан забил новый веселый ритм и под него из спальни удалились все «тихие свидетели».

Габриэлла попыталась встать, но не смогла. Морщась от боли, она сжалась в комочек, стараясь перетерпеть неприятные ощущения. В комнату вбежали все те же служанки. Ласково гладя ее по волосам, они укрыли ее мягким, расшитым красивыми золотыми бабочками халатом и настойчиво стали поднимать с кровати.

– Уходите, я хочу побыть одна, – сглатывая слезы, сказала им юная королева. Но они с улыбкой настаивали. Подняв ее с ложа, они провели Габриэллу в соседнюю дверь, где дожидалась большая, круглая, наполненная ванна.

Еще через час, разомлевшая в горячей, душистой от трав воде, Габриэлла еле добралась до кровати и мгновенно заснула.

Утро следующего дня после свадьбы снова началось ни свет ни заря. И снова с Шаяны. Она вошла к спящей жене брата и подняла шторы, впуская еще совсем слабый свет едва показавшегося солнца.

– Ваше величество, просыпайтесь!

Габриэлла открыла глаза и осторожно села. Шаяна подошла к ней и опустилась рядом на край кровати:

– Как ты себя чувствуешь?

– Вроде нормально, – улыбнулась королева и совсем смутившись добавила. – Очень хочу есть…

Принцесса Шаяна рассмеялась и звонко хлопнула в ладоши. Двери открылись и двое слуг закатили небольшой круглый стол, уставленный различными блюдами.

– Ешь скорее! У нас еще много дел!

Габриэлла удрученно вздохнула. Она вспомнила, что скоро ей предстоит очередное шествие в главный храм. Уже в качестве королевы.

– Мне обязательно идти? Мне ужасно неловко… Я все представляю, как Шан вернулся на пир без меня, в этом покрывале… И все гости смотрели… Боги! Ну кому вообще могло прийти в голову такое, а? – она сердито схватила бутерброд.

– Дорогая, пойми. Тебя это шокирует, потому что ты выросла в другой культурной среде. Для нас, каймиарцев, этот обычай – часть привычного уклада жизни. А простыня с девственной кровью, которую ты так стесняешься, предмет гордости как семьи невесты, так и самого жениха. И если бы ты видела какими овациями зал встретил Шана после…

– Замолчи, замолчи! Ничего не говори больше! Не хочу ничего знать! – покраснев, вчерашняя принцесса, отбросила салфетку. – Ладно, довольно еды. Скажи, это теперь будет моя спальня? – она окинула комнату взглядом.

– Нет, нет, что ты! Тебе теперь принадлежит отдельное крыло, там все уже готово. Я отведу тебя в твои покои и помогу собраться к шествию. Да, тебя ждет еще один небольшой сюрприз. Я решила воспользоваться тем, что ты не знаешь нашего церемониала…– начала Шаяна, но заметив, как краска моментально сошла с лица ее невестки, скорее добавила со смехом. – Приятный, приятный сюрприз. Какое же ты чудо! Ну одевайся, пошли.

***

Этот наряд понравился юной королеве больше всего. Нежное кремового оттенка платье из невообразимо легкой, приятной на ощупь ткани, не перегруженное лишними драгоценностями, давало полную свободу движений. Сразу от золоченых эполет оно плавно струилось до самого пола. Со спины к эполетам пристегивался такого же цвета плащ, обрамленный по краю замысловатыми золотыми узорами. Волосы были собраны в гладкий тяжелый узел, а голову венчала легкая корона с изящным Мечом Бога всех Богов по центру. Рукоять меча была инкрустирована рубинами. Глядя на себя в зеркало, Габриэлла удовлетворенно подумала, что в таком наряде она будет чувствовать себя гораздо увереннее.

– Ну что, готова? – Шаяна восхищенно посмотрела на нее. – Ты до неприличия красива.

– Спасибо, спасибо дорогая, – Габриэлла обняла сестру мужа. – Я готова. Скажи, когда ждать твой сюрприз? Я волнуюсь…

– Прямо сейчас, – хитро подмигнув ей, та повела ее к выходу. Вновь они прошли вереницей коридоров. Но у главных ворот их встречали не музыканты, как вчера. Кто-то высокий, в светлом плаще, как торжественный часовой, расхаживал у ворот, поджидая ее.

– Это Шан? – удивленно спросила Габриэлла, – Он пойдет со мной?

– Ну как, хороший сюрприз? – засмеялась Шаяна. – Утром после свадьбы молодожены идут на таинство первой молитвы вместе.

Но королева уже не слушала ее. Отпустив руку золовки, она быстрыми шагами дошла до ворот и замерла в нескольких шагах от Императора. Он обернулся и окинул ее восхищенным взглядом.

– Кажется я женился на самой красивой женщине мира, – счастливо улыбаясь, сказал он.

Габриэлла тоже не могла сдержать восхищения. До этой самой минуты она всегда видела Шана в черном мундире и такой же черной мантии. Сейчас на нем был молочный, в тон к ее платью костюм, и такой же плащ, расшитый золотой каймой. Корона на его голове походила на ту, что надели на нее, только с более массивным мечом, украшенным крупными бриллиантами, а не рубинами. Светлая одежда подчеркивала приятный смуглый оттенок кожи императора…

– Тебе очень идет твой наряд, – тихо сказала она.

– На твоем фоне я жалкий пастушок. Ты затмила мне солнце, – он взял ее за руку. Ворота распахнулись. Венценосные супруги шагнули на улицу и утонули в оглушительных приветственных криках своих подданных.

Они медленно шли к храму. Император держал в своей ладони левую руку Габриэллы. А та, забывшись, прижала правую руку к сердцу, приветствуя людей по традиции меабитов.

В какой-то момент возгласы стали громче, и … перестали напоминать радостные. Слева от императора в толпе возник шум потасовки, охрана пыталась оттеснить от дороги какого-то человека, вырвавшегося вперед. Яростный женский крик заставил Шана остановиться. Он повернулся, пытаясь разглядеть за спинами легионеров и плотных рядов горожан ту, что кричала. Подняв руку он жестом поманил к себе солдата и приказал вывести дебоширку на мостовую. Габриэлла с опаской наблюдала за происходящим. Перед ними оказалась старая женщина, с короткими седыми прядями волос, разметавшимися в разные стороны. Ее черты лица еще хранили остатки былой красоты. Но сейчас оно было искажено злобой. Плюнув под ноги молодой королеве и ткнув в ее сторону указательным пальцем, она заговорила. Нет, она выплевывала резкие слова, которые даже несмотря на мелодичность каймиарского языка, звучали как щелкающие удары хлыста на ипподроме.