Им предстояло вернуться во дворец отдельно друг от друга. Там, в главном зале торжеств, способном вместить несколько тысяч человек, уже все было готово для веселья. На помосте у одной из стен по древнему обычаю стояло два отдельных стола. Один для жениха, другой для невесты. Их разделяла ажурная ширма из красного дерева. Сквозь просветы в причудливой резьбе они могли видеть друг друга, но не могли прикоснуться или заговорить. С противоположной стороны возвышалась огромная сцена, с которой гости могли поздравлять жениха и невесту. Там же расположились музыканты. Столы рядами выстроились вдоль зала, как два моста между молодоженами и сценой. Оркестр играл традиционную свадебную музыку. Гости собирались. Дамы в причудливых нарядах, способных потрясти любое воображение, мужчины в ярких сюртуках. Лерика в нежном сиреневом платье вошла в зал под руку с отцом и помахала издалека Габриэлле. Начинался грандиозный пир. А жених с невестой переглядывались, и обоих мучило желание сбежать куда-нибудь от всей этой толпы. Они слушали длинные речи и благодарно кланялись, принимали подарки и снова кланялись. К середине праздника Габриэлла почувствовала, что ее спина уже не желает совершать ни одного даже самого скромного поклона. Игравший в этот момент оркестр смолк. Дверь распахнулась и вошли двое мужчин в белых просторных одеждах с огромными барабанами.

Сердце Габриэллы забилось в два раза быстрее. Не сговариваясь, они с Шаном поднялись со своих мест. Невесте следовало уходить первой. Она вышла на середину зала. Один из барабанщиков кивнул ей и направился, отбивая ритм, к выходу. Принцесса пошла за ним по длинным дворцовым переходам к спальне, где ее уже ждали несколько служанок.

***

Спустя час Габриэлла посмотрела на себя в гигантское, во всю стену, зеркало. Свадебное платье с нее давно сняли. А ее новый наряд был… очень откровенным. Легкие полупрозрачные бордовые одежды совершенно не прикрывали, а наоборот, как будто специально подчеркивали ее наготу: округлости груди, бедер, темный треугольник внизу живота. Красиво спадая вниз, невесомая материя багровой волной устилала ей стопы. А цвет ткани подчеркивал белизну обнаженных рук. Золотистые волосы уже без диадемы сами по себе казались какой-то замысловатой короной, венчающей голову.

– Почему именно в такой… легкой накидке должна жена встречать мужа? – обратилась она к женщинам средних лет, помогающим ей одеться. Те переглянулись, заулыбались, расправляя складки ее подола, но ничего не ответили.

Габриэлла хмуро отвернулась. Отсутствие Лерики рядом еще с утра нервировало принцессу. Племянница Импратора стала ее тенью и поддержкой на протяжении всех дней подготовки к свадьбе. И теперь ей больше всего хотелось увидеть ободряющий взгляд подруги. Но та была слишком юной, чтобы сопровождать невесту весь церемониал. Служанки закончили с ее ночным туалетом, поклонились и отошли, как две статуи встав у дверей.

Габриэлла собралась войти к себе в спальню, но одна из женщин покачала головой, заслонив собой выход. «Рано еще», – подумала она. Пришлось остаться и ждать.

То ли от волнения, то ли от того, что в комнате было прохладно, девушку начал бить озноб. «Надо собраться. Собраться. От дефлорации еще никто не умирал», – пыталась подбодрить сама себя юная королева. Но мысли о том, каким образом должна пройти ее первая брачная ночь, не давали покоя. Как вообще мог прижиться такой обычай – приглашать в королевскую спальню свидетелей! Варварство!

Откуда-то издалека послышался настойчивый бой барабана. Звуки приближались и вдруг резко оборвались совсем рядом. Служанки сразу же распахнули двери перед своей госпожой.

Габриэлла медленно, даже с опаской, вошла в спальню. Комната была убрана неизвестными ей багровыми и белыми цветами. Их терпкий аромат заполнил все пространство. Бесчисленное количество свечей порождало причудливые тени. Прямо посреди комнаты на помосте стояла огромная кровать. Дверь с противоположной стороны открылась, и в комнату вошел практически обнаженный Шан. Золотое узкое покрывало опоясывало его бедра. Кожаные с золотым тиснением браслеты на запястьях подчеркивали красоту рельефа его рук. На груди слева была татуировка в виде разящего сквозь облака меча Бога всех Богов. Император сделал несколько шагов навстречу своей жене и остановился. За его спиной стали появляться люди.

Сердце Габриэллы билось так учащенно, что стало тяжело дышать. Четверо безмолвных мужчин и двое женщин в светлых свободных одеяниях вошли в спальню, мужчины встали по одному около каждого из углов помоста. Женщины потянули невидимые нити и полупрозрачный газовый полог упал сверху. После этого одна из них подошла к Габриэлле. Улыбаясь, женщина взяла ее за руку и потянула за собой. Откинув невесомую ткань, подвела королеву к ложу и указала на него рукой. Кровать почти светилась кипенно-белым бельем и таким же покрывалом. Габриэлла обреченно села на край. Женщина качнула головой, подняла ее ноги и подтолкнула, чтобы госпожа подвинулась на середину, полностью взобравшись на покрывало. В полумраке, закутанная в волны платья, она была похожа на распустившуюся розу, брошенную на снегу.

Усадив ее, обе женщины отошли и встали в трех шагах с каждой стороны кровати. Последним в спальню вошел мужчина, также в белых одеждах, с огромным коричневым барабаном в руках. Он поставил его на пол и стал едва слышно отбивать ладонями медленный ритм.

Император Шан приблизился к ложу и откинул полог.

Свет пляшущих по стенам огней красиво заострял его черты лица. Если бы они остались вдвоем, эта ночь могла быть совсем другой…

– Шан, я прошу тебя… – Габриэлла не выдержала. – Пожалуйста… Я так не могу. Вели всем этим людям уйти.

Ее голос дрожал, ладони горели, казалось, в каждом ее пальце поселилось маленькое, зашедшееся от страха и стыда сердце.

– Нельзя, – тихо ответил император.

– На утро весь дворец будет обсуждать нашу близость, – прошептала она. Слезы побежали по щекам, оставляя светлые дорожки.

– Не беспокойся об этом. Они «тихие свидетели». У них нет языка.

Габриэллу замутило, когда смысл слов Шана достиг ее сознания.

– Вы дикари и варвары!

Ритм барабана стал быстрее и настойчивее.

– Пора, – спокойно сказал Шан, совсем не обидевшись на ее слова. Одним движением он снял с бедер золотое покрывало и приблизился к своей юной жене. Взяв ее за плечи, чуть потянул вверх, так, чтобы она оказалась на коленях перед ним. Несмотря на то, что сам Император также стоял на коленях, он возвышался над ней на целую голову.

Осторожно, он стал вытаскивать тонкие шпильки из ее прически и отбрасывать на пол, одну за другой, пока освобожденные волосы не рассыпались по плечам.

Тогда его ладони медленно двинулись вверх от вздрагивающих плеч к ключицам. Пальцы провели по кружевному краю ткани и… неожиданно резким движениям разорвали наряд. Несколько секунд и она осталась совершенно обнаженной под его изучающим взглядом. «Вот почему такие легкие одежды, чтобы поэффектнее все было», – с горечью подумала она и закрыла глаза. Ее левая грудь ритмично пульсировала в такт ударам сердца. Шан накрыл ее своей ладонью, как трепещущую птичку. Внизу живота у Габриэллы появилось странное, почти болезненное тянущее чувство.

– Открой глаза, – властно сказал император. И она подчинилась. – Я хочу, чтобы ты смотрела на меня.

Габриэлла чувствовала, как полыхают ее щеки. Она пыталась держать в фокусе лицо своего мужа, но взгляд то и дело непослушно убегал ниже…

– Ваше величество, вы видели когда-нибудь обнаженного мужчину? – спросил Шан

– Конечно, я видела много обнаженных мужчин, – сказала она и в ту же секунду, буквально кожей почувствовав напряжение, повисшее в комнате, поспешила добавить – Но все они были мертвы. Я ведь училась в Медицине, вы забыли?

Улыбка спряталась в уголках губ императора.

– Так себе опыт, – положив вторую ладонь теперь уже на правую грудь Габриэллы, очень тихо сказал Шан.