Габриэлла перевела дух и храбро посмотрела на Шана. Внутренне она вся сжалась под его взглядом, но отступать было нельзя.

– А еще там прошение к вам, Ваше величество, о немедленном выделении средств на все изложенные нужды. А также о создании независимой комиссии для контроля за расходованием целевого финансирования. И о назначении меня главой комиссии.

– При всем уважении, Ваше величество, вы не имели никакого права требовать документы из моего министерства, а уж проводить оценку эффективности расходования средств и делать какие-то неоднозначные расчеты тем более, – министр нервно отбросил папку с бумагами. Та звонко шлепнулась на середину стола. – Все эти факты весьма сомнительного качества.

– На вашем месте, я бы не была так категорична. Вы плохо знаете законы собственной страны. Как королева я являюсь защитницей слабых и утешительницей сирых. Я сейчас цитирую кодекс Императоров, если вы не узнали сразу. Для защиты своих подданных я могу привлекать к содействию весь аппарат верховной власти. Это тоже цитата. И никто не имеет права мне отказать.

Она с вызовом посмотрела на одутловатого, покрывшегося испариной министра социальных вопросов.

– Что касается расчетов, то не волнуйтесь на этот счет. Они верны. Как вы понимаете, главное казначейство также не могло отказать мне в моем стремлении защитить детей от оплошности бюрократической машины.

–Габриэлла, ты ручаешься за смету, которая здесь приведена? – Шан ткнул пальцем в указанную в конце таблицы сумму.

– Я ручаюсь за каждый кайр, расписанный в этих таблицах.

Император взял ручку и в абсолютной тишине подписал все бумаги, включая прошение о спецкомиссии. Затем протянул свою папку министру.

– Сейчас адмирал закончит доклад и следующим выступите вы. А через неделю проведете совещание с Ее величеством. Она к тому времени уже соберет комиссию. Будете лично контролировать вопрос улучшения жизни детей-сирот и отчитываться королеве, – Шан повернулся к жене, – Если у вас все, то я бы продолжил свою работу.

– Конечно. Не смею больше отвлекать, – Габриэлла развернулась и пошла к выходу.

В конце коридора ее ждала Лерика.

– Ну что, удалось?!

–Да! Шан все подписал! – королева приобняла подругу. – Пойдем, отпразднуем победу чем-нибудь жутко вкусным, пока еще можем. Через несколько часов совещание закончится, и Император оторвет мне голову за мои методы.

***

Императорский сад погрузился в полумрак. Иней в свете фонарей сверкал на тонких, узловатых ветках деревьев, превращая их в фарфоровые узорчатые сети, поймавшие звездное морозное небо. Королева провожала племянницу Императора к крейсеру ее отца.

– Ты мне очень помогла сегодня. Спасибо, – она сжала ее теплую ладошку в своей. – Фильм такой, что у меня у самой комок в горле застрял. Еле справилась.

– Я была рада помочь. И совсем забыла о своих родителях. Прямо легче стало, – Лерика искренне улыбалась.

У Габриэллы в руках звякнул телефон. Она посмотрела на экран.

Короткое сообщение не предвещало ничего хорошего.

– Что там? – подруга заглянула ей в лицо.

«Жду тебя в кабинете. Немедленно», – зачитала королева.

– Ну вот, пойду выслушивать все, что он обо мне теперь думает, – Габриэлла грустно улыбнулась и поправила меховой капюшон плаща, будто прячась в него от неприятных мыслей.

Лерика обняла ее. И прошептала:

– Вы поступили правильно.

– Знаю! И ты тоже молодец! Ну все, беги к отцу. Я пойду.

***

Кабинет Императора был настолько ярко освещен, что Габриэлла от неожиданности часто заморгала, стараясь привыкнуть к бьющему по глазам свету. Шан это заметил и щелкнул пультом. Огромная переливающаяся сотней хрустальных капель люстра погасла. Свет боковых бра сразу смягчил пространство, делая его менее враждебным. Это сочетание древней архитектуры и атрибутов современной жизни всегда приводили ее в восторг.

Королева огляделась, ища взглядом куда бы сесть. Но все стулья рядком подпирали стены, даже каминные кресла прятались по углам.

«Ого, собирается отчитывать меня, как провинившуюся, даже не приглашая присесть», – усмехнулась про себя она, а вслух сказала:

– Немедленно прийти не получилось, прости. Я провожала Лерику.

Шан сидел за огромным письменным столом. Его хмурое лицо не предвещало легкого разговора.

– Ты помнишь о нашей договоренности? Очевидно, по твоим поступкам, что надо напомнить. Ты обещала всегда говорить со мной о проблемах, прежде чем предпринимать какие-то действия. Прежде чем выставлять меня идиотом. К чему весь этот сегодняшний балаган?

– Я все помню, Шан. В отличие от тебя. Неделю я пыталась с тобой поговорить! Неделю! С самого первого дня, как увидела все это безобразие в приютах. Ты нашел для меня время? Ты позволил сказать хоть слово? Нет! Врывался ко мне, когда тебе было удобно, затыкал меня поцелуями, а потом снова уходил, иногда даже не дождавшись пока я вернусь из душа. Балаган, как ты выразился, случился от отчаяния. Мне пришлось пойти на крайние меры.

– Во-первых, не повышай на меня голос. Во-вторых, чем, по-твоему, я занимаюсь изо дня в день? Моя жизнь превратилась в череду бесконечных совещаний, одна проблема тянет за собой сотни других – и так со всех сторон. И мне еще теперь надо испытывать чувство вины, за то, что я прихожу к собственной жене хоть ненадолго почувствовать себя живым? Могла бы сказать, если тебе это неприятно…

Габриэлле показалось, как в глазах Император мелькнул осколок какой-то тайной боли. Ей захотелось плюнуть на все споры и обнять его. Но вместо этого она прошла вглубь кабинета и опустилась на ковер перед камином.

– Иди сюда. Я устала стоять как провинившийся ребенок перед тобой.

– Мне и здесь хорошо.

– Ну ладно, – Габриэлла скрестила ноги и подставила идеально прямую спину теплой волне, протянувшейся к ней от огня. – Шан, я понимаю, что моя кукольная внешность может ввести в заблуждение кого угодно, видимо даже тебя. И тем не менее, в придачу к красоте у меня есть цепкий ум и хорошее образование. Мой отец – правитель огромной страны. Я как никто понимаю, какая неподъемная ноша лежит сейчас на твоих плечах. Понимаю и не дергаю тебя по пустякам. Уже давно я сама успешно решаю всякие мелкие вопросы, которые могут обойтись и без императорского внимания. Поэтому, когда я настойчиво пытаюсь поговорить, знай – это не каприз и не игра. Это действительно что-то важное.

Императору стало не по себе. Пока королева говорила, он вспомнил сколько раз за последние дни обещал ей прийти пораньше или вместе позавтракать. И ни разу не выкроил для нее лишнего часа сверх того времени, что нужно было ему самому. А в те минуты, кога они все же оставались наедине, он действительно не давал ей лишнего слова сказать.

Шан обошел письменный стол и молча сел на пол рядом с женой. Она раскраснелась от жара камина, светлые пряди выбились из пучка, собранного на затылке. Маленькая теплая ладошка легла на его щеку. Он накрыл ее своей рукой и улыбнулся.

– Это был самый отвратительный обед в моей жизни.

– Прости. Я не хотела тебя обидеть или принизить. Но я злилась за то, что самой у меня никак не получается помочь детям, а тебя не дождешься с бесконечных совещаний.

– Это был расширенный совет. Впервые в таком масштабе после войны.

Я мог бы выставить тебя за дверь вместе с поварешками…

– Я очень боялась этого. Спасибо, что ты так не сделал.

Шан наклонился и поцеловал ее.

– Давай мириться, – он разлегся на пушистом ковре и легонько потянул Габриэллу к себе. Она с лукавой улыбкой села поближе.

– Мириться? Прямо сейчас? На полу, в кабинете?

– А кто нам запретит?

Резкий щелчок и голос секретаря ворвался как холодный сквозняк:

«Ваше      величество,      губернаторы      приграничных      провинций      собрались      для совещания. Ждем только вас».