– Ну что ты так разволновалась? Разве я против? Я, если тебе интересно, даже твоего отца приглашал.

– Ты приглашал отца? – удивилась Габриэлла.

– Да. Но он решил, что твоего присутствия достаточно, – Шан встал изо стола. – Я голоден и валюсь с ног. Давай поедим, а? Потом можешь, если захочешь, хоть целиком меня завернуть в свой флаг, я все равно сразу отключусь и не почувствую.

Счастливая, она повисла у него на шее.

***

Гости выходили в банкетный зал. Разнообразие пышных нарядов хорошо гармонировало с самым разным спектром эмоций, которые можно было прочесть на лицах. Страх, ненависть, облегчение, недоверие, холодная сдержанность. В общем-то большинство присутствующих владели собой, но слишком неожиданным оказалось выступление Императора. Курс менялся так резко, что многих замутило на крутом вираже. Под улыбки и светские реплики своих дам, озадаченные представители конгломерата рассаживались за круглыми столами.

Вместе с Шаном и королевой за одним столом сидел почетный экс-главный дипломат Империи господин Газиаки, сухой поджарый старик, с идеальной выправкой, гладко выбритой головой и живым черным взглядом. Его супруга, маленькая, элегантная старушка, склонив голову, окутанную темно синим бутоном платка, с интересом смотрела на Габриэллу. Королева была в классическом для женщин империи строгом сером платье. Но левое плечо как диковинный эполет украшала огромная голубая лилия. Каждый лепесток был обшит тонкой золотой нитью. Такая же нить мелькала в ее голубом платке, венчающим голову высоким затейливым тюрбаном.

– Дорогая, вы прелесть как хороши, – добродушно заметила госпожа Газиаки и повернулась к Шану. – Ваше величество, я бы на вашем месте не выпускала ее из виду больше чем на минуту. Шан с теплой улыбкой кивнул. Он знал эту пару с самого рождения и усадил их рядом специально, потому что был уверен, им не нужно от него ничего, и они просто насладятся совместной трапезой перед вторым туром совещаний.

– Дорогая, где же обед? Надеюсь, это будет не сиротский суп, – продолжение фразы старушка будто полушутя прошептала на ухо своему мужу.

– Госпожа Газиаки, вы смущаете меня, – королева засмеялась.

– Напротив, я восхищаюсь вами. Давно пора было всех наших чинуш посадить на сиротское довольствие, – старушка хлопнула ладонью по столу.

Шан оглядел зал и тихо спросил жену:

– Габриэлла, а где все слуги? Столы пустые, никого нет. Ты уверена, что все идет по плану?

Королева и сама уже заметила неладное.

– Я оставлю вас на минуточку, – она пожала запястье Шана, и учтиво улыбнувшись пожилой чете стала продвигаться к выходу. Специальный пищеблок, где готовили званые обеды, находился рядом с залом приемов. Именно туда и направилась королева. «Как странно… В коридорах ни души. Даже голосов не слышно». Габриэлла вошла на кухню.

Весь персонал, включая поваров, прислугу, распорядителей, стояли напротив большого экрана и, не обмениваясь даже взглядами, смотрели выпуск новостей. Звук распахнувшихся дверей заставил их обернуться, страх, смешанный с любопытством, замелькал на лицах.

– Господа, что происходит? У нас сотни гостей сидят над пустыми тарелками, – начала она и осеклась. Видеоряд обрушился на нее и оглушил. Клетки в человеческий рост, обнаженные девушки за решеткой, Шан аплодирующий чему-то невидимому с жуткого вида бордово-алой сцены.

«В распоряжение журналистов попало приватное видео». «Император был заснят во время отдыха на черной бирже». «В Империи до сих пор торгуют пленными». «Поразительное внешнее сходство с королевой». Габриэллу замутило, обрывки фраз достигали ее сознания, никак не складываясь в общий смысл.

Выключите, немедленно! – наконец приказала она. Экран погас и черным пятном навис над присутствующими. – Все это конечно очень интересно, но нас ждут гости. Давайте их уже покормим.

Персонал, будто очнувшись от морока, забегал второпях. А Габриэлла стояла в центре этого человеческого смерча и не могла пошевелиться. Клетки с людьми и Шан на их фоне так и остались у нее перед глазами, затмевая реальность. Маленькая сумочка на запястье вздрогнула и задребезжала. Она медленно достала телефон и посмотрела на высветившееся имя. Отец. Наверное, тоже смотрел выпуск новостей.

– Алло, – еле слышно выдохнула она в трубку.

– Габриэлла, ты ЭТО видела?

– Да…

– Габриэлла, внимательно меня послушай. Журналисты поставили все с ног на голову. Шан ни в чем перед тобой не виноват. Он, наоборот, пытался покончить с работорговлей.

Она напряженно молчала.

– Дочь, ты меня слышишь?

– Значит, ты все знал, да?

– Габриэлла, за последний месяц в Мёбиус вернулось несколько тысяч молодых женщин. Все они были рабынями, раскиданными по черным биржам. Именно Шан прикрыл всю эту адскую лавочку. Ты поняла?

– Да.

– Хорошо. Что у вас сейчас идет?

– Обед.

– Габриэлла, как только вы выйдите из зала, на вас набросятся репортеры. Будь готова. Держи лицо, как ты это умеешь. И обязательно предупреди Шана, его сейчас будут рвать на части.

– Я поняла. Спасибо, папа. Спасибо, что позвонил.

Она отключила телефон и пошла обратно. Гости уже вовсю ели, со всех сторон слышалась международная речь с вкраплениями каймиарского языка.

Неназойливая музыка играющего в большой нише живого оркестра, оттеняла гул голосов.

Габриэлла опустилась на свое место рядом с императором и посмотрела на него изучающим взглядом. Шан ответил не менее пытливым, но вопрошающим. Их мимолетные гляделки остались незамеченными для сотрапезников. Пожилые супруги обменивались шутками и рассказывали одну за другой забавные истории времен правления Натоса.

Этот обед стал самым долгим и мучительным в жизни королевы. Мысли как рой разъяренных ос терзали ее, заставляя то и дело бросать на мужа колючие подозрительные взгляды. «Вдруг, все что сказал отец, неправда? Вряд ли бы Шан рассказал ему честно о своих похождениях? Но зачем ему вся эта грязь? Боги! Тысячи рабынь. Тысячи девочек с такими же как у меня светлыми волосами, серыми или голубыми глазами. Несчастные, оторванные от заботливых рук родителей и запертые в клетки, как в зверинце. Даже если Шан действительно пытался все это прекратить, как вообще стало возможно такое? Указ о возвращении меабитов домой подписан больше года назад». Слезы навернулись на глаза. Она часто заморгала, пытаясь скрыть свои чувства. Ладонь Шана опустилась на тонкие чуть подрагивающие пальцы.

– У тебя все в порядке? – едва слышно, почти одними губами спросил он.

Королева натянуто улыбнулась и кивнула. Но тревожные мысли продолжали панически набегать одна на другую. «Остался десерт. А потом придется идти и отвечать на вопросы». От неприятных мыслей затошнило.

Наконец эта пытка обедом закончилась. Гости стали подниматься и подходить к венценосной чете, чтобы выразить восхищение приемом. Габриэлла и без того весь день чувствовала себя не в своей тарелке под далеко не всегда дружелюбными взглядами, а теперь, когда увиденное ею фонило в сознании, вообще с трудом сдерживалась. Шан снова взял ее руку в свою.

– Пойдем, нам надо подойти к прессе прежде, чем начнется второй раунд переговоров и совещаний.

– Шан, – она воспользовалась моментом, пока очередной посол не отвлекал его внимания, и потянула мужа в сторону, к ближайшему окну. – Полчаса назад по всем международным каналам показали видео с биржи, где торговали рабынями из Мёбиуса.

Габриэлла внимательно смотрела на его вытянувшееся лицо:

– Ты стоял на сцене в компании голых девочек в клетках и аплодировал, – продолжала она. – А теперь представь, что нас сейчас ждет за этими дверьми. Пресса уже стоит там со своими гадкими вопросами.

– Черт с ними! – Шан мягко сжал ее ладони. – Дорогая, я не был в их компании. Я туда приехал чтобы…

– Ваше величество! – пресс-секретарь императорского дома быстрым шагом приближался к ним. – у нас неприятности…