Когда я пришёл в себя, то обнаружил, что лежу на полу в какой‑то незнакомой комнате и, судя по окружению и висящему на шкафу платью, – девичьей. Куда же меня занесло?

Это точно был не замок и даже не какие‑нибудь столичные покои. Антураж комнаты был устаревшим: странного цвета обои, мебель и фасон платья, которых я не встречал в столице уже несколько лет.

По долгу службы я постоянно сопровождал императорскую чету на разные мероприятия и периодически лично проверял наряды императрицы на предмет отравления. Значит, это была не столица и даже не её окраина. Я не чувствовал особого магического поля, присущего заморским королевствам. Скорее всего, это территория на окраине – туда все новости всегда доходят позже.

Оглядел своё ранение: досталось мне изрядно, но я цел. Уголок глаза зацепился за лежащую неподалёку окровавленную стрелу. Я сразу её узнал. Клан теней включает в себя сильных магов‑оппозиционеров, пытающихся посягнуть на легитимность власти. Особый наконечник с ядом на конце, с которым с трудом справится даже особая регенерирующая сила дракона. Теперь понятно, почему я потерял сознание и неосознанно переместился порталом.

Внезапно я ощутил какие‑то новые движения внутри себя. Крошечный огонёк света появился в районе груди и вытеснял тьму, которая почти заполонила моё сердце. Да, я был доверенным лицом императора, отвечающим за его защиту, но когда тьма брала верх, я становился беспощадным, и с каждым новым днём ощущал, как плохое пересиливает хорошее. Всем членам императорской четы, моей семье, ничего не угрожало: тени привыкли к запаху их крови благодаря амулету, который я носил на шее с того дня, как появилось проклятие. Но прислуге, простым горожанам, послам угрожала опасность, которая могла вылиться в катастрофу в случае потери моего контроля над тенями.

Покупка заброшенного замка в далёких землях, постоянные командировки в горячие точки – всё ради того, чтобы никто не стал свидетелем моей слабости, которая превращает меня в чудовище. Сейчас впервые за много лет я испытал какое‑то новое чувство. Эта чужеродная магия, излечившая меня от яда клана теней, боролась и с моими внутренними тенями.

Прислушавшись, я обнаружил лёгкое сопение и похрапывание на кровати, усыпанной кружевными простынями. Кроме меня, тут было ещё как минимум два разумных существа, и одно из них вылечило меня.

Мне стало любопытно, а ещё нужно было заранее выяснить, с кем я имею дело. Наверняка это какая‑то опытная ведьма с большим магическим даром, раз смогла справиться с такой раной. Стиснув зубы от боли в животе и рёбрах, я присел, дополз до кровати, потянулся руками, залез на неё и увидел спящую на ней прекрасную незнакомку. Она была совсем молода: девчушка с белоснежной гладкой кожей, пухлыми алыми губами и густыми ресницами. Её длинные рыжие волосы небрежными кудрями лежали на подушке, а сквозь тонкую ситцевую ночнушку просвечивали очертания груди. От неё пахло цветами, и я не удержался и прилёг рядом. В голове не укладывалось, как такое робкое и хрупкое существо не побоялось раненого мужчины, свалившегося к её ногам среди ночи. Откуда в ней столько магического резерва? Интересно, есть ли у неё жених? Мужа точно нет: я чувствую её невинность, а ещё то, что в этом доме, кроме неё, нет больше живых существ – только заколдованные. Например, похрапывающий цветочный горшок. Странный предмет для компаньона, но и в нём кроется немалая сила. Кто же ты такая, прекрасная незнакомка?

Мой волшебный горшочек оказался болтливым предателем. Надо же, раскрыл всю подноготную первому встречному, да ещё и обладателю теней! Марита, куда ты вляпалась? Почему именно ко мне он свалился? Насколько ценную информацию выдал горшочек? Гадёныш керамический!

Вот с такими мыслями я, с горшочком под мышкой и корзинкой с пирожками в руках, направилась на нижний этаж, где располагалась лавка «Травница». Подходя к двери, я уже почувствовала что‑то неладное. Зеркало‑дворецкий, всегда спокойный, причитало себе под нос:

– Беда! Не устоим! Падём! Беда!

В этот момент я подумала, почему не захватила с собой сковородку. С другой стороны, отбиваться от клиентов кухонной утварью – что‑то новенькое для здешних мест. Сглотнув, я открыла дверь с зимним садом и тут испугалась: слишком шумно было за дверью, ведущей непосредственно в лавку. А когда я её отворила, поняла, что листовки работают, но не так, как хотелось.

Лавка была забита до отказа горожанами, и взъерошенная Анна пыталась в этом хаосе найти что‑то и обслужить клиентов. Её непоседливая птица‑говорун летала под самым потолком и продолжала созывать, крича:

– Только сегодня, всё даром! Всё даром!

Первая мысль в голове была об облегчении: вот сейчас я точно заработаю необходимое количество монет, и мэр оставит меня в покое. Вторая мысль, диаметрально противоположная первой, была о том, что такая толпа разом выкупит все запасы, уничтожит товары, и мне будет нечего и негде продавать. В этой ситуации те самые пять золотых, которые к закрытию лавки должны лежать в заколдованном горшке, покажутся шуткой жизни. Их будет наверняка даже больше, но теперь лавку закроют по причине отсутствия в ней товаров. Что же делать?

Подруга меня не замечала: она не была похожа на себя. Нужно было её немедленно спасать. Бросив взгляд на горшочек, который смотрел на всю эту картину квадратными глазами, я взмолилась, обращаясь к нему:

– Крикни им, что можно брать не больше двух товаров в одни руки и только до обеда, после лавка закроется на переучёт.

– Марита, ты с ума сошла! – возмутился горшок. – Хочешь, чтобы они меня по черепкам разобрали?

Я ещё раз осмотрела происходящую картину. Слишком удручающе и пугающе. Разбросанные горшки, некоторые не подлежат восстановлению. Взлохмаченная Анна, которая только и успевает, что наклоняться под прилавок за новой порцией трав и отсчитывать сдачу. Бешеная птица, парящая под потолком и своими криками угнетающая спокойствие тётушкиной лавочки «Травница». Потные дамы в пышных ярких платьях, которым внезапно захотелось скупить половину лавочки. Мне нужно было удержаться эту неделю, не разгромить её сокровищницу и не добиться того, чтобы она бездыханно стояла неделю.

Закрытие лавочки до возвращения хозяйки грозило мне не только тем, что я не оправдаю ожидания тётушки, но и резким поводом навязать мэру свою экономку или договориться с семьёй Анны приютить меня на время. Всего этого никак нельзя было допустить, учитывая, что наверху восстанавливал здоровье драконище.

Действовать нужно было незамедлительно, пока ещё было что спасать. Я поставила корзинку с пирожками на пол, закатала рукава, надела горшочек на голову и полезла на дальний шкафчик. Спасла меня большая цветочная композиция, требующая восстановления в ближайшее время. Оказавшись на шкафу, я, в лучших традициях мореплавателей, коим был старинный друг тётушки, громко присвистнула, оглушая свистом даже взбешённую птицу. Используя самое простое из возможных заклинаний для усиления голоса, я проговорила то, что должен был озвучить мой керамический предатель, немного видоизменив содержание:

– В связи с тем, что в зале лавочки «Травница» был обнаружен таракан, она закрывается на обработку специальными составами. Всех, кто не успел совершить покупку сегодня, ждём завтра в привычное время.

Среди толпы начался шум и гам. Они возмущались и пошли прямиком на таран ко мне. Но тут мне повезло: по прилавку пробежала целая тараканья семья. Покупательницы завизжали и повылетали, расталкивая друг друга и уничтожая сохранённое чудом имущество. Прощай, коллекция расписных керамических горшочков, рассада редких цветов и декоративный инвентарь!

Иллюзорные тараканы очистили лавку, но оставили в ней самого опасного покупателя – мисс Вёрс. Эта дама продолжала стоять у прилавка и отчитывать Анну, грозя тем, что подаст на нас в суд за мошенничество. Кричала, что мы, мало того, что не стали дарить ей то, что она попросила, толкуя слово «даром» как «бесплатно», так ещё и должны выплатить ей деньги за моральную компенсацию из‑за давки, духоты и полчищ тараканов, посягнувших на честь самой вредной жительницы Риултона.