— Никуда ты не пересядешь, у Нелли оба кулька со сладостями, — невозмутимо ответила медведица, забирая в окошке кассы пять плотных билетов.
Но нырнуть сразу за портьеру фойе им не дала Кира. Увидев в нише между колоннами старую портовую фотобудку со шторкой и узким табуретом, рыжеухая лисица с восторгом ухватила за рукава сразу и Грейс, и Весту:
— Стоять, расчёт! До начала сеанса ещё семь минут! Мы просто обязаны сделать общую карточку для нашего кубрика, чтобы вся смена видела, как приличные люди ходят в театр!
— Кира, побойся бога, мы же туда впятером даже боком не влезем, тут кабинка на двоих влюблённых рассчитана! — попыталась упереться каблуками Нора, однако Грейс без лишних слов подхватила ворчащую куницу под локоть и занесла внутрь вместе с собой.
Тесно внутри оказалось невероятно. На табурет посередине усадили Нелли с её бумажными кульками, по бокам втиснулись Кира и Веста, а сзади во весь рост встали Грейс и Нора. Замигала лампа отсчёта. Грейс по флотской привычке вытаращила глаза и сделала каменное лицо старшины на смотре, Кира лихо подмигнула в объектив, а Нора в последний миг выставила рожки из пальцев над пушистыми ушами подруги.
Через полминуты из прорези автомата выехали две глянцевые карточки, ещё тёплые и пахнущие свежей краской. Нелли осторожно взяла одну за краешек и тихонько прыснула в ладошку: в самом центре кадра над серьёзной физиономией старшего канонира гордо торчали сложенные рожками пальцы Норы.
— Одну повесим на переборку у нашего чайника, а вторую тебе, мелкая, в альбом положим, — рассудила Кира, пряча снимок в нагрудный карман. — А теперь заходите давайте, там уже третий звонок прозвенел!
Внутри старого зала с лепным куполом и потёртыми бархатными креслами было тепло и уютно. Они заняли места в середине седьмого ряда как раз в ту секунду, когда боковые бра плавно погасли и над полукруглой сценой развернулась глубокая объёмная проекция. Под звуки скрипок и рокот прибоя в глубине зала вырос скалистый берег столичного курорта, где героиня в белоснежной меховой пелерине стояла у кромки бушующего моря, прижимая к груди прощальное письмо лейтенанта Росса.
Нелли ахнула, забыв про кулёк со сладостями, и подалась вперёд, вцепившись пальчиками в бархатные подлокотники: никогда в жизни она ещё не видела такой яркой и живой картинки, где брызги прибоя, казалось, вот-вот долетят до первого ряда. Сидевшая справа от неё Грейс мгновенно подобралась, сложила могучие руки на груди и замерла, ловя каждое слово.
Первые четверть часа всё шло мирно. Но как только действие перенеслось на палубу парусного корвета, где благородный лейтенант в кружевном вороте посреди шторма принялся читать возлюбленной стихи прямо у штурвала, куница Нора не выдержала и сдавленно фыркнула в кулак:
— Вы только гляньте на его рулевого сзади... У них корму сносит боковым течением прямо на рифы, парус полощет как простыня на верёвке, а этот индюк бросил рукояти и стоит декламирует! Да у Рагны он бы уже на третьей секунде летел за борт вперёд собственными ботфортами!
— Цыц, окаянная! — грозным шёпотом зашипела на неё Грейс, не отрывая блестящих глаз от сцены. — Ничего ты не понимаешь в высоком чувстве! У него, может, последний час перед неравным боем, а ты опять со своим уставом!
— Каким ещё неравным боем, Грейс? — вполголоса подключилась сидевшая слева Кира, с хрустом раскусывая медовый орешек. — У него по борту двенадцать пушек против одной пиратской шхуны, да ещё и ветер в спину! Дай мне такую позицию — я бы эту шхуну одним залпом пополам перешибла и к обеду уже сидела в таверне!
— Тихо вы обе, там сейчас самое главное условие опекуна зачитывают! — неожиданно строго одёрнула ветеранок Веста, подавшись вперёд так, что её аккуратные рожки отбросили тень на спинку переднего кресла.
Кира с Норой с удивлением уставились на юную суккубу, а та, прищурившись на экран, где седой дядюшка героини разворачивал свиток с долговыми расписками семьи, зашептала с профессиональным азартом:
— Да этот старый хрыч их всех за нос водит! Посмотрите на печать в левом углу листа, который он показал в первой сцене у камина, и на ту бумагу, которую он сейчас суёт нотариусу! Там даже номера округов разные и нет подписи второго поручителя! Спорим на коробку миндальной нуги, что никакой растраты у отца лейтенанта не было, а корабль заложил сам опекун!
Даже Грейс от такой выкладки повернула к ней голову. Нора же недоверчиво хмыкнула:
— Да ну тебя, Веста, стала бы столичная труппа сличать печати на бутафорской бумажке! Нарисовали первую попавшуюся закорючку для красоты.
— На три коробки нуги спорим! — азартно блеснула глазами Веста, протягивая узкую ладонь вдоль ряда.
Нора с вызовом хлопнула её по руке. И когда через двадцать минут в финале второго акта друг героя со шпагой в руке действительно вытащил из бюро опекуна подложную закладную, все четверо в один голос ахнули, а сияющая Веста победно показала кунице три пальца.
Сама же Нелли про векселя почти не слушала. На экране младшая сестра главной героини — худенькая девушка в дорожном плаще — вместо того чтобы плакать в спальне, сама пробралась ночью на маяк и зажгла сигнальный огонь перед носом штормового корвета. В эту минуту Нелли так крепко сжала пальцами рукав Грейс, что огромная медведица осторожно накрыла её маленькую руку своей широкой тёплой ладонью.
На бульвар после сеанса они высыпали разрумянившиеся и шумные. По дороге к кондитерской у часовой башни компания прошла мимо светлого павильона аграрной гильдии. За толстым стеклом под лампами стояли редкие на станции живые саженцы для богатых оранжерей — по нескольку тысяч крон за деревце в глиняной кадке. Пока Грейс с Кирой спорили о том, дадут ли лейтенанту Россу в весеннем сезоне настоящий крейсер, Нелли на минуту задержалась у витрины и бережно приложила пальцы к стеклу напротив привитого яблоневого черенка с гладкой красноватой корой.
Через пять минут они расселись за мраморным столиком кондитерской перед тремя коробками проспоренной Норой нуги. Нелли сама подошла к стойке и, больше не спрашивая разрешения, выбрала высокое слоёное пирожное с заварным кремом и брусникой. Сидевшая напротив Нора подвинула к ней чашку горячего шоколада и с любопытством спросила:
— Слушай, мелкая, а чего ты у той витрины так к саженцам приглядывалась? Знакомое дерево увидела?
— Это розовый кальвиль был, — Нелли облизала ложечку и впервые за вечер заговорила без привычной робости, глядя на собеседниц ясными глазами. — До двенадцати лет я ведь у бабушки на южной аграрной луне росла, там за высокой каменной стеной шёл старый ступенчатый сад. Когда осенние ветра начинались, мы с ней собирали падалицу в корзины и пекли яблоки прямо в горячей золе под печкой. А на станциях одно такое яблоко стоит дороже недельного пайка.
— Да уж, у нас на севере Чёрного Клина из ягод росла одна кислая морошка на болотах, а во флоте мы фрукты только в сушёном пайке по праздникам и видели, — с улыбкой вздохнула Грейс, подвигая к младшей суккубе открытую коробку нуги. — Ничего, вот обживёмся у барона — глядишь, когда-нибудь и свои яблони заведём. Подскажешь тогда нашим поварихам, как их с корицей запекать, а то Нора у нас умеет только сухари в машинном масле жарить.
— Зато моими сухарями пломбы не выдернешь, в отличие от твоей нуги, — беззлобно огрызнулась куница, подливая Нелли шоколада. — Ешь давай, пока старший канонир у тебя из-под локтя всю коробку не утащила!
***
Ещё через месяц, в последнее воскресенье перед сдачей верфи, выбраться из рабочей зоны решил и сам Корвин. На «Молоте» уже собрали главный плавильный пролёт, до пуска реактора оставались считаные дни. Весь второй месяц стройки они с Рагной и Лилит виделись почти исключительно над чертежами и сварочными ведомостями. Поэтому после дневного обхода Корвин велел обеим сдать вахту и к шести вечера ждать у пассажирского перехода — без единого планшета в руках.
Встретились они на круговой станции обзорного монорельса, чей прозрачный купол проходил по самому верхнему поясу Северной Лисицы. Лилит пришла в тёплом тёмно-синем пальто с высоким воротником, выгодно оттенявшим бледную кожу и плавный изгиб рожек, а Рагна сменила привычную промасленную куртку на свободный серый свитер крупной вязки и кожаный жилет, оставив белую гриву распущенной по плечам.
