— Мы уже говорили об этом полгода назад, Ингрид, и условия остаются прежними. У твоего отдела есть ровно шесть месяцев. Если до конца этого срока вы не выйдете из убытков, мы закроем военные верфи и продадим станки. С сегодняшнего дня предел твоих личных трат без подписи правления урезается до трёх миллионов крон, и никакой отсрочки больше не будет.

Из зала совещаний она вышла с папкой квартальной сводки, которую директора даже не стали дослушивать до середины. Когда у дверей приёмной навстречу поднялась секретарша и осторожно спросила, не отменить ли назначенную через четверть часа встречу с инженерами, Ингрид даже шага не сбавила:

— Ещё чего не хватало. Передай им, чтобы приходили ко мне с готовыми решениями, а не с новыми оправданиями.

В своём кабинете она бросила на край стола раскрытую папку с отчётом и постояла минуту у панорамного стекла, глядя на огни орбитальных доков. Потом устало выдохнула. Скинула туфли, босиком прошлась по ковру до кресла и только тут заметила мигающий вызов от младшего брата.

— Опять завалил зачёт или кончились карманные деньги? — спросила она, включая экран. Рэндом картинно прижал ладонь к груди и пожаловался, что любимая сестра могла бы для приличия сначала спросить, как у него дела.

— Судя по твоему довольному лицу, руки и ноги у тебя целы, а раз ты звонишь мне на ночь глядя, значит, тебе что-то нужно.

— А вот и не угадала. Сегодня я звоню, чтобы спасти твой годовой отчёт, — с ухмылкой заявил брат.

Ингрид покосилась на присланный им архив «Волчий клещ» и тихо вздохнула: после разноса на совете ей меньше всего хотелось разбирать очередную студенческую поделку приятелей брата.

— Ингрид, ну не делай такое лицо. Просто открой первые две схемы буквально на одну минуту, — сразу сменил тон Рэндом.

Она открыла присланные файлы чисто для порядка, чтобы со спокойной душой сказать брату «не подходит». Пробежала глазами по общему виду эсминца, перелистнула на вторую вкладку с укладкой труб и вдруг замерла перед экраном, поджав под кресло босые ноги.

Усталость как рукой сняло. Ингрид вернулась к первому чертежу, вывела его на большой экран над столом и принялась искать место, где красивая задумка обычно разбивается о заводской цех. Но детских огрехов там не было и в помине, а от самой схемы веяло такой зрелой рукой, какую редко встретишь даже у столичных мастеров.

— Рэндом, это точно работа твоего однокурсника из академии? — спросила она, не отрывая взгляда от чертежа.

— Точнее и быть не может.

— Уж не того ли самого Корвина Айре, который сегодня утром за десять минут разнёс на полигоне крейсер Мендора Хайна?

— Да ладно, а ты откуда про их бой знаешь?! — присвистнул с экрана Рэндом.

— Мои люди тоже за вашим полигоном следят, так что не болтай под руку и будь на связи, — отрезала Ингрид и нажала кнопку селектора, велев секретарше срочно позвать начальника проектного отдела со всеми старшими мастерами.

Когда через десять минут инженеры собрались у её стола и она вывела перед ними присланные чертежи, старики сцепились между собой прямо над схемой.

— Да здесь же слишком тесно в корме! При такой посадке холодильников слесари к ним просто не подлезут! — возмущался старший технолог, тыча указкой в двигатели.

— А ты открой продольный разрез. Гляди, он же вывел ремонтную шахту к нижнему люку, так что весь узел выкатывается по рельсам за полчаса! — возразил ему главный по системам.

Разговоры про студенческую самоделку быстро утихли. Заместитель начальника цеха радостно выловил нарочно оставленный теплообменник от старого буксира, пообещав легко заменить его штатным радиатором, но начальник проектного отдела снял очки и остудил общий пыл:

— Радиатор ты заменишь за полдня, а вот на кормовую раму лучше посмотри. Парень заложил под двигатели цельные балки военного образца, а наши гражданские прессы такую толщину не возьмут. Если заказывать профиль на стороне, мы потеряем два месяца и половину выгоды.

Ингрид нахмурилась и опёрлась ладонями о край стола:

— Четыре пятых корпуса ложатся на наши линии без переделки?

— Четыре пятых хоть завтра пускай в раскрой, — подтвердил старик. — Но без самого автора мы эту корму под наши цеха быстро не перекроим, да и главный стык между реактором и двигателями он в присланных файлах закрыл заглушкой.

К глубокой ночи предварительный расчёт свели до конца. Даже после переделки кормовых балок «Волчий клещ» выходил в постройке почти на треть дешевле любого эсминца конкурентов. Ингрид выпроводила инженеров из кабинета, снова набрала брата и велела немедленно будить его конструктора.

***

Корвин ответил на звонок прямо за столом в своей каюте. Когда экран зажёгся, он увидел перед собой главу военного крыла «Северного сияния», которая, несмотря на поздний час, всё ещё сидела в кабинете. Тёмные волосы, небрежно сколотые на затылке шпилькой, открывали шею, две верхние пуговицы блузки были расстёгнуты после душного спора с мастерами, и, когда она подалась вперёд к камере, в вырезе на миг показалась высокая грудь.

Корвин не спеша присмотрелся к собеседнице, задержал взгляд на её полных губах и тёмных бровях и лишь потом посмотрел на открытые рядом схемы. Рэндом явно поскромничал в рассказах: его старшая сестра была из тех красивых и знающих себе цену хищниц, которых хочется сначала как следует прижать к стенке в деловом споре.

— Добрый вечер, барон Айре. Скажите мне прямо, кто настоящий автор этого корабля? — без долгих подходов начала Ингрид, смерив его таким же цепким взглядом.

— Автор сидит перед вами, госпожа Марк. Я могу хоть сейчас с нуля расписать вам расчёт любого узла на этом судне. С какого места начнём? — предложил Корвин.

Тратить время на пустые разговоры она не стала и потребовала показать стык между реактором и двигателями. Корвин выделил в полном проекте ровно один график нагрузок и вывел его на общий экран, объясняя, как именно там гасится вибрация на полном ходу. Однако Ингрид слушала его не как преподаватель на зачёте, а как хозяйка завода, у которой горят сроки.

— В расчётах всё гладко. А вы мне лучше скажите, барон, что будет на проверке, если в ночную смену простой сборщик ошибётся на этом стыке? У нас там магистраль сорвёт? Один вылизанный вручную корабль я пятьдесят раз не продам, — перебила она его на середине.

Корвин развернул на экране разрез монтажного узла:

— Под этот стык сделан замок с защитой от перекоса: деталь просто не сядет в пазы, если сборщик ошибётся.

Следующие пятнадцать минут они спорили на одном языке. Когда Ингрид передала замечание технологов по кормовой раме, Корвин прямо на экране заменил цельный брус на составную коробчатую балку — корма чуть прибавила в весе, зато гнуть и варить такую деталь можно было на обычных заводских станках.

Она переслала открытые куски схемы своим старикам на быструю проверку. Те подтвердили: расчёт держит нагрузку. Ингрид с хлопком закрыла лежавшую на краю стола папку совета директоров и подалась вперёд:

— Что ж, с железом вы управляетесь не хуже, чем с пушками на полигоне, Корвин. Перейдём к главному. Вы продаёте разрешение на одну партию или все права целиком?

— Я отдаю весь проект «Волчьего клеща» со всеми правами на постройку и переделку. Можете делать с этим эсминцем на своих верфях всё что захотите, — ответил он.

— Назовите вашу цену.

Корвин посмотрел ей прямо в глаза. Будь в запасе полгода на торги между верфями, за проект можно было бы выжать миллионов пять и долю с продаж. Но деньги на авианосец и людей требовались прямо сегодня, без волокиты на весь семестр.

— Три миллиона крон одним переводом прямо сейчас, — сказал он.

Ингрид даже бровь приподняла. Три миллиона! Ровно тот самый лимит, до которого отец урезал её полномочия сегодня вечером — выходило так, будто этот наглый курсант стоял за шторой в зале совета и лично слушал весь их разговор.

— Давайте уточним ещё раз. Вы просите ровно три миллиона крон за полный выкуп всех прав без всяких доплат с продаж?