Какое-то время на мостике звучали только спокойные доклады о переходе систем в штатный режим и обратной подаче воздуха в отсеки. Девушки одна за другой отстёгивали гермошлемы. Корвин посмотрел на экран, где вращался в пустоте подбитый крейсер, выбрасывая из пробоин струйки пара, опустился в кресло и наконец перевёл дух.
— Корпус без повреждений, капитан. Среди людей убитых и раненых нет, — доложила Рагна, сверившись со сводкой.
— А ведь уложились меньше чем в десять минут, — заметил Корвин, поворачивая к ней голову.
— Это потому, что снаряд лёг прямо в погреб. Так удачно попадаешь далеко не каждый раз, — ответила тигрица.
Сидевшая за соседним пультом старшая артиллеристка не выдержала и заулыбалась во весь рот, вытирая со лба пот. Глядя на неё, Корвин и сам громко рассмеялся и с благодарностью похлопал ладонью по краю пульта. Железо, которое он три недели резал и варил в душном боксе, только что прошло через настоящий бой и разнесло в щепки заводской крейсер.
— Соедините меня с Хайном. Хочу кое-что ему напомнить, — попросил он старшего судью.
Офицер кивнул и включил прямую связь с мостиком «Белого орла». Картинка на экране то и дело шла полосами от помех. У самого Мендора через весь лоб тянулась ссадина от удара о стойку, а за его спиной под красными лампами метались люди из аварийной партии. Гаррет даже не подошёл к камере, уступив дорогу двум вахтенным, которые тащили по проходу оглушённого товарища.
— Этот уродливый хлам вообще не имели права выпускать на полигон! Я требую немедленно проверить его чертежи, у него там стоит запрещённый калибр! — с ходу, задыхаясь от злости и обиды, выкрикнул Мендор.
— Корабль барона Айре прошёл полную проверку в доке и получил допуск до начала боя, — холодно оборвал его судья. — Спасательные буксиры и катер с врачами уже идут к вашему борту, курсант Хайн. Исход дуэли занесён в протокол и пересмотру не подлежит.
Корвин слушал эту ругань молча и оправдываться за устройство своего корабля даже не думал.
— Кажется, ты ещё с утра приготовил для меня красивую прощальную речь, Хайн. Вот как раз самое время прочитать её перед зеркалом, — с усмешкой сказал он.
Пока Мендор беззвучно хватал ртом воздух, Корвин повернулся к окну старшего судьи и попросил подтвердить исполнение ставки.
Офицер без колебаний объявил, что по условиям подписанного вызова проигравшая сторона обязана за три дня освободить комнату и забрать документы из академии «Полярис». Экран связи погас, а к разбитому борту «Белого орла» снаружи уже подходили спасательные катера.
***
В ложе для гостей Лилея Вьен молча протянула руку и забрала сумочку с соседнего пустого кресла. Когда кто-то из приятелей Хайна растерянно спросил, неужели она даже не подождёт Мендора у причала, она сухо ответила, что сейчас ему куда больше нужен хороший врач, чем её компания. Даже не оглядываясь на экран, где вовсю поздравляли победителя, девушка быстрым шагом пошла к выходу.
Этажом ниже Юна дозвонилась до брата прямо с галереи, едва с «Бури-0» сняли запрет на внешнюю связь.
— Сто единиц тяги, Корвин?! Целая сотня на форсаже! У тебя что, рука бы отсохла написать родной сестре хотя бы две цифры перед боем?! — вместо приветствия выпалила она, когда на экране показалось его лицо.
— Так ты же просто спросила, живы ли мы. Вот я тебе честно и ответил, да ещё и красивую картинку прислал, — невинно развёл руками брат.
Юна погрозила ему кулаком, но на середине слова сбилась и расхохоталась от радости. Следом в камеру влезла раскрасневшаяся Мия и принялась упрашивать показать ей казённик пушки вблизи и рассказать, как они сумели погасить отдачу от «Крокодила». Селина мягко оттащила подругу за плечо обратно в зал и поздравила Корвина с победой.
— Что ж, беру свои утренние слова назад. Похоже, сегодня вечером просить об отступных за закрытыми дверями будут уже твоего брата, — с улыбкой сказала старшекурсница, повернувшись к Юне.
Сестра не сразу нашлась что ответить, с каким-то новым чувством разглядывая лицо Корвина на экране. Следом прилетела запись и от Рэндома, снятая прямо в аудитории их группы. Вокруг столов стоял страшный шум, однокурсники вовсю спорили, с какого именно линкора сняли орудие, и только староста Клара Фрост молча сидела над открытой складской ведомостью, кусая губу и разглядывая снимки трёх списанных кораблей. Затем камера повернулась, и во весь экран показалась широкая физиономия самого Рэндома.
— Значит так, брат. Я ни одной живой душе не признаюсь, что всерьёз предлагал тебе пересесть на мою скромную «Гиену», но чур, ты тоже об этом никому ни слова! — заговорщицким шёпотом сказал он.
***
Когда «Буря-0» вернулась в свой бокс и встала на опоры, Корвин отпустил первую смену отдыхать. Правда, расходиться девушки не спешили: у пульта канониров Грейс, Кира и Нора в десятый раз гоняли запись выстрела и спорили, когда именно рванул погреб крейсера.
— Вот же, прямо сюда под среднюю балку вошло! Вы только гляньте, как его изнутри разворотило! — басовито гудела Грейс, упирая толстый палец в пробитую на экране броню. — Я как увидела, что Нора зажала нос на линии, сразу поняла: сейчас мы этому франту устроим фейерверк во всю палубу!
— Ага, поняла она, — фыркнула сидевшая на подлокотнике соседнего кресла Нора, разминая затёкшие после рычагов запястья. — Ты мне лучше скажи, Грейс, кто за полсекунды до команды в селектор так громко сопел, что у меня в наушнике мембрана дребезжала?
— Сама бы села за главный спуск — ещё не так засопела бы, — добродушно прогудела медведица, поглаживая ладонью тёплый кожух пульта. — Тут ведь один снаряд на четыре минуты: запоздаешь с гашеткой хоть на миг — и поминай как звали.
Кира отмотала запись на минуту назад, где «Буря-0» уходила из-под лазерного луча «Белого орла», и толкнула Нору локтем в бок:
— Нет, девки, вы лучше на лицо их старпома посмотрите, когда мы сотню дали! Он небось шёл на полигон как на прогулку — думал, расстреляет хромую посудину издали и к обеду уйдёт в увольнение. Нора, пообещай, что на моём будущем корабле оставишь мне секунду полюбоваться в камеру, когда мы так же кому-нибудь в корму зайдём!
— На твоём будущем корабле ты у меня в бою будешь смотреть в прицел, а не в зеркальце, лиса, — буркнула Нора, но сама с видимым удовольствием ещё раз прокрутила на экране крутую дугу своего разворота.
Подошедший Корвин спросил у Грейс, неужели она не разглядела собственное попадание с первого раза. Старшая артиллеристка со смехом призналась, что в бою за тряской отдачи и слепящей вспышкой на экране всё пролетело слишком быстро. Он и сам охотно досмотрел повтор до конца, стоя за их спинами, пока недавние штрафницы спорили, какой бортовой значок нарисовать на кожухе пушки в честь первой победы.
Рагна стояла рядом у стола с расстёгнутой верхней пуговицей куртки. На экране снова полыхнул чужой борт, и она довольно улыбнулась. Корвин шагнул ближе, положил ладонь ей на плечо и негромко сказал, что сегодня она была просто великолепна — причём имел в виду вовсе не пушку. Тигрица повернула к нему голову, пару секунд прямо смотрела в глаза, потом усмехнулась: мол, он ещё далеко не всё видел.
Корвин охотно ей верил. Проведя большим пальцем по её плечу, он убрал руку: и с первым кораблём, и с первой помощницей он угадал на все сто.
Рагна забрала со стола планшет и спустилась на жилую палубу, по дороге разняв у дверей душевой двух артиллеристок, споривших из-за очереди. Корвин вернулся к себе в каюту. Запер дверь, скинул ботинки и с наслаждением растянулся поперёк койки, а полежав пару минут, вывел на экран показания приборов за время боя.
В закрытом доке можно было сколько угодно гонять двигатели вхолостую, но только сегодня он своими глазами увидел, какую нагрузку держат местная сталь и катушки на полном форсаже и при выстреле главной пушки. Корвин пересел к столу, придвинул кружку с остывшим чаем и взялся пересчитывать земные схемы под местные станки. Кормить сотню бойцов и заправлять корабль было не на что — уже к полуночи ему требовался готовый проект эсминца на продажу.
